Зеркало Лукреции Борджиа

 – Ты разговариваешь со своей сестрой!

Глеб осекся, провел рукой по лицу и проговорил совсем другим тоном:

– В самом деле… Мила, я погорячился. Но признайся, ты тоже не права…

Людмила молча встала, взглянула на брата с брезгливым удивлением и пошла к двери. У самой двери она оглянулась.

Глеб смотрел ей вслед с каким-то странным выражением. Он смотрел на нее так, как будто у нее не было и не могло быть своей воли, как будто ее слова и действия ровным счетом ничего не значили. Отец тоже глядел ей вслед, и впервые в его взгляде она не заметила обычной твердости.

Людмила вернулась к себе в ярости.

Как они смеют предлагать ей избавиться от ребенка? Это переходит уже всякие границы!

Она не могла ни читать, ни слушать музыку, ни заниматься мелкими текущими делами. После тяжелого разговора с отцом, после ссоры с братом она никак не могла успокоиться.

Оставалось единственное занятие. Людмила села за туалетный стол.

Рука сама потянулась к ящику, где лежало теткино зеркало.

Она достала старинный предмет, внимательно вгляделась в свое отражение…

С тех пор как она вернулась из неудачной поездки, с тех пор как у нее появилось это зеркало, она стала часто разглядывать свое лицо.

Раньше она не проводила столько времени перед зеркалом… что это – признак взросления? Но она не выискивала в своем лице первые признаки уходящей юности, не выискивала едва заметные морщинки, она смотрела на свое отражение, как будто это был другой человек, внимательный собеседник и советчик. И отражение в зеркале часто подсказывало ей выход из сложной ситуации.

– Что мне делать? – проговорила Людмила, вглядываясь в глубину зеркала. – Я не хочу потерять этого ребенка! Этот еще не родившийся малыш – все, что у меня есть!

И опять, как уже несколько раз до того, ей показалось, что губы отражения шевельнулись, и едва слышный голос прошелестел в серебряной глубине зеркала:

– Не бойся, я тебя не оставлю.

Рука с зеркалом вздрогнула от неожиданности, отражение задрожало, как дрожит поверхность воды от налетевшего ветра, раскололось на сотни крошечных осколков и снова сложилось, но теперь Людмила видела в зеркале не свое собственное лицо. Она видела полутемный коридор, бронзовое бра на стене…

С удивлением она узнала коридор в квартире брата.

А вот и сам брат, он стоит, что-то нашептывая Анне Ивановне.

Домработница смотрит на Глеба как кролик на удава, она внимательно слушает его, на ее лице страх.

Вот Глеб замолчал, Анна Ивановна что-то сказала в ответ. Людмила не слышит слов, но видит, что слова домработницы разозлили брата. Он снова заговорил, в его лице, в его голосе – угроза… Анна Ивановна втянула голову в плечи, ее губы дрожат от страха…

Наконец она послушно кивнула.

Глеб криво усмехнулся, протянул ей какой-то флакончик.