Запретная нота

Я хочу приподняться, расслабляясь от трения.

— Зейн, — вырывает меня из омута похоти ее обеспокоенный голос, — я не могу его открыть.

Её дыхание панически вырывается из моей груди, и она хнычет:

— Я думаю, гроб заперт.

В панике я пытаюсь снять крышку. Толкаю руками и упираюсь плечом. Ничего не получается.

— Нет, нет, нет. — Хнычу я.

Тьма грызет мои пальцы на руках и ногах, обгладывает кожу и разрывает плоть.

Коробка становится меньше.

Пальцы вцепились в крышку, и меня охватывает отчаяние.

— Там кто-нибудь есть! — Я колочу по крышке гроба. — Мы заперты здесь!

Мои ногти впиваются в плюшевую обивку.

Прорываю хлопок и шелк.

Открываю рот, чтобы снова закричать, но горло сжимается, словно кто-то затягивает корсет. Мой мозг замирает, утопая в реке страха. Почему я не могу кричать? Почему я не могу дышать? Это укол беспомощности, как будто я даже не в своем собственном теле.

Мои глаза отводятся в сторону, и я вижу её.

Светлые волосы распущены. Лицо грязное. Тело обмякло.

Так ли она себя чувствовала, когда мы её хоронили? Это та паника, тот ужас, который пронесся в её душе?

Слёзы наворачиваются на глаза.

— Я не могу дышать. — Хриплю я, скребя пальцами по горлу.

Нежный голос сменяется двумя тяжёлыми руками, обхватывающими мою талию. Как только Зейн прикасается ко мне, образ Слоан исчезает.

Он прижимает меня к своей груди.

— Шшш. — Гладит рукой мои волосы. — С тобой все будет хорошо. Все будет хорошо.

Я извиваюсь, борясь с ним.

Неистовые рыдания вырываются из моего рта.

Чувство вины и паника смешиваются, образуя нового монстра. Он стремится сжечь меня в пепел.

Зейн держится твёрдо, борясь с монстром с каждым выдохом.

Он продолжает ласково бормотать мне на ухо и гладить по волосам, спине, боку, пока паника не уменьшится до размеров моей ладони.

— Ну же, тигрёнок. Вернись ко мне.

Его нежность пробивает туман, и я медленно возвращаюсь к реальности.

На мгновение я обнимаю его, упираясь в твёрдость тела. Возвращаюсь к реальности через те его части, которые могу ощутить, потрогать и понюхать.

Его сердце бьётся в ровном ритме.

Его неповторимый запах кожи и сандалового дерева наполняет мой нос.

Теплые руки проходят по моим плечам и спине.

— Теперь ты в порядке?

— Д…да. — Бормочу я.

Моё дыхание выравнивается, и я быстро моргаю, ошеломленная моментом, свидетелем которого я хотела бы, чтобы он не был.

В гробу невозможно разглядеть его лицо. Там нет отверстий для света, и все же я чувствую его энергию, излучаемую в мою сторону.

Она отличается от обычного высокомерия.

— Я… — Я облизываю губы, не зная, что сказать. — Мне не нравятся маленькие пространства.

В голосе звучит намек на смех. Легкость, которая заставляет мои плечи расслабиться.

— Как ты не сходишь с ума? — Я кричу, моё сердце все ещё быстро бьётся.