Запретная нота

 — История любви или трагедия?

Остальная часть класса затихает, внимательно наблюдая за нашим обменом мнениями.

Я иду за свою парту и поднимаю планшет.

— В оригинальной поэме «Ромео и Джульетта» — подростки. Они сделали тот выбор, который сделали, потому что были молоды и глупы. Когда ты становишься старше, когда у тебя больше опыта, ты понимаешь, что нет такой любви, которая стоила бы того, чтобы потерять все.

Мейзи сдвигает очки на нос.

— Я согласна. Если это больно, если это трудно, если это заставляет тебя хотеть умереть, то это не любовь.

Головы качаются в знак согласия.

— Кто сказал? — Зейн крутит барабанные палочки. — А что, если боль делает удовольствие ещё слаще? Что, если отказ от себя хуже смерти?

У меня перехватывает дыхание и трясутся руки.

Быстро моргая, я поднимаю планшет, чтобы скрыть стук своего сердца.

— Все откройте свои книги. Мейзи, пожалуйста, начни со страницы 56.

Я заканчиваю лекцию, а взгляд Зейна все это время сверлит меня.

Звенит музыкальный колокольчик.

— Ваши задания будут в школьном приложении. — Говорю я. — А мистер Кросс…

Все замирают, когда я называю фамилию Зейна.

— Можно вас на минутку?

То, как я заканчиваю вопрос, заставляет его звучать как требование, а не как просьба.

Зейн задумчиво наблюдает за мной, не сводя с меня глаз. Я отвожу взгляд, не в силах скрыть профессионализм.

Студенты проходят мимо, провожая нас любопытными взглядами.

— До встречи, мисс Джеймисон.

Когда студенты уходят, Зейн пробирается за ними.

— Куда это ты собрался?

Мышцы плеч Зейна напрягаются, но не прекращает идти. Я в шоке, когда он закрывает дверь, запирает её и опускает жалюзи на стеклопакет.

Моё сердце бешено колотится.

— Держи дверь открытой.

Зейн поворачивается. В его взгляде мелькает разочарование, но потом он закрывает его тренированной ухмылкой.

— Я бы предпочёл, чтобы ты кричала на меня наедине.

— Мы не можем ничего делать наедине. — Огрызаюсь я. — Открой дверь.

— Ты не представляешь, как часто я это представлял. Ты…просишь встретиться со мной после уроков. — Он пробирается к моему столу, двигаясь, как хищник на добычу. — Ты меня возбуждаешь, тигрёнок.

— Не называй меня так.

Зейн подходит ближе. С фиолетово-чёрными волосами и чёрной футболкой каждый его шаг, кажется, собирает тени. Военные ботинки стучат по земле.

Он великолепный командир, только его армия — это тьма, скрытая в человеческом сердце.

Жестокий изгиб его губ заставляет меня нервничать.

Между братьями именнр Зейн чаще улыбается и шутит, но он не менее опасен. Не менее силен.

Я видела, как другие учителя трусят перед ним. Слышала шепот в гостиной. Говорят, что Джарод Кросс вернул эту школу к жизни после позорного скандала, который едва не разорвал Redwood Prep на части.