Запретная нота

Супружеская пара встречается на противоположных концах столешницы.

Они обмениваются жаркими взглядами, полными сексуального напряжения, и я стону.

— Вы можете не флиртовать до восьми утра? Это тошнотворно.

Датч отмахивается от меня, а затем усаживается на стул рядом со мной.

Кейди приносит ему тарелку с яичницей. Он хватает её за руку и тянет на стул рядом с собой.

— Ты не должна быть на ногах. Пусть Мартина займётся завтраком.

— Я в порядке. Я хотела помочь.

Он так сильно хмурится, что я уверен, скоро это станет постоянной частью его лица. Он так опекает Кейди, что она даже не может пописать без его присутствия.

Финн садится напротив меня.

— Как прошёл разговор Грейс с её мамой?

— Я не проверял. — Говорю я, потянувшись за яблоком.

— Ты не писал? Или не звонил? Или ходил за ней по пятам, как щенок? — Поддразнивает Кейди.

Я бы тоже отмахнулся от неё, но один взгляд на Датча говорит мне, что я бы просто потерял палец.

Датч бросает на меня пристальный взгляд.

— Посмотри на его лицо. Они точно поссорились.

Бросаю взгляд в её сторону. В этом доме было гораздо спокойнее, когда в нем не было столько девушек.

Мартина пододвигает ко мне тарелку с яичницей.

Я благодарю её кивком, но не беру вилку. Разговоры о Грейс отбивают у меня аппетит.

Воспоминания о том, как её тело прижималось к моему, как сладкий парфюм наполнял мои чувства, как блестели её глаза, когда она прижималась ко мне с моими порезами под рёбрами.

Я бы прижал её к стене и заставил выкрикивать моё чёртово имя в считанные секунды, если бы она не сказала то, что сказала дальше.

Все, через что мы прошли, все, что я когда-либо делал для неё, прошло мимо её хорошенькой головки. Она думает, что с меня хватит одного траха? Одной бурной интрижкой, когда я глажу её, трогаю, погружаюсь в её тугое тело, и что? Никогда больше с ней не разговаривать?

Чёрт, я бы упивался ею целую вечность, если бы она не была такой чёртовски упрямой.

— Кто бы мог подумать, что мисс Джеймисон так хорошо умеет играть в недотрогу? — Размышляет Кейди, намазывая джем на свой тост. — Нужно быть особенной девушкой, чтобы так долго сопротивляться Зейну.

— Что это значит? — Рычит Датч.

Я провожу рукой по волосам и одариваю Кейди ухмылкой, которая растопила тонны трусиков.

— Ты думаешь, я неотразим, Кейди?

— Сотри эту глупую ухмылку со своего лица, Зейн.

Датч сжимает нож в кулак.

Кейди смеётся и гладит мужа по груди.

— По-моему, ты самый сексуальный парень в этой комнате.

— Ещё бы. — Говорит Датч, наконец опуская нож.

— Но, — добавляет Кейди, — ты должен признать, что у Зейна серебряный язык и какой-то странный контроль над девушками. — Её карие глаза встречаются с моими.