Запретная нота

— Как ты думаешь, почему мы не нашли больше улик по «Благодарном проекте»?

Каденс вскидывает бровь, как будто точно знает, что я делаю.

Опускаюсь и поднимаю несколько документов, меняя тон голоса.

— Может, цифры, которые ты нашла на старом счёте, — это совпадение?

Каденс опускается рядом со мной и расчесывает свои длинные каштановые волосы по плечам.

Я засовываю язык за щёку.

— Как прошло свидание? Ты все ещё с ним?

В её голосе звучит волнение, и я ненавижу, что мне придётся разрушить так много мечтаний.

— Почему ты не позвонила мне, как только закончила?

Зейн и его братья входят в гостиную. Я чувствую его взгляд, эту тяжелую, тёмную ласку, которая скользит по моему телу и заставляет меня хотеть делать все то, что я не должна.

Ужасно, что он может вызвать у меня такие чувства, когда я разговариваю по телефону с мамой.

— Я была немного занята. Я не планировала назначать сегодня свидание, знаешь ли. Нужно было многое успеть.

Зейн явно изучает меня и слушает мой разговор с мамой, словно ждёт, что я скажу что-то, что выдаст мои истинные мысли.

Я сохраняю ровный голос и ничего ему не говорю.

— Я сейчас занята. Мы можем сделать это позже?

— Хорошо. Я поговорю с тобой дома. — Я вешаю трубку и поднимаюсь на ноги. — Я должна идти.

Зейн поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, и мне приходится работать, чтобы контролировать дыхание.

— Спасибо, ребята. — Я жестом показываю на коробки. — Мне придётся попросить вас оставить это здесь. Не думаю, что они будут в безопасности в другом месте.

— Конечно. — Говорит Датч.

— Я знаю, что на этом ваше соглашение заканчивается, а моё начинается. — Я замечаю, как Зейн хмурится, когда я это говорю, но чего он ожидает? Что «The Kings» будут по моему зову только потому что он хочет трахнуть меня ещё раз, чтобы выкинуть это из своей системы? Я не школьница. Я взрослый человек. Я не настолько наивна. — Есть ли что-нибудь, что вы можете дать мне на Джарода Кросса? Какие-нибудь конкретные улики? — Я вздергиваю бровь. — Убийство, кража, наркотики…

— Если ты говоришь о подозрениях, то «да» на все вышеперечисленное. Нет ничего, чего бы он не совершил.

— Я не могу убедить маму в теории.

— Тебе придётся постараться. — Ворчит Датч.

Я тяжело вздыхаю. Они не облегчают мне работу, но я напоминаю себе, что и им было нелегко.

— Ладно. — Я поднимаю телефон. — Я сфотографировала все улики против Харриса. Вы, ребята, можете оставить себе оригиналы.

Сол прислонился к стене и смотрит на меня тёмным, извращённым взглядом.

— Что ты собираешься с этим делать?

Он улыбается, но это не очень приятная улыбка. Его карие глаза сверкают с какой-то маниакальной порочностью.

Я долго рассматриваю его.