6
0Мои мысли путались, вернее, ходили по кругу: я то намеревался вернуться и убить ее, то подумывал, не покончить ли мне жизнь самоубийством. Так ничего и не решив, я пошел домой.
А дома меня ждал скандал с родителями.
— Ты где всю ночь шлялся? — билась в истерике мать. — Я все морги обзвонила, все больницы. Ты где целые сутки был?
Нападение требует обороны.
— Странно, мама, ты спрашиваешь, где я был целые сутки, а не хочешь ли ты узнать, где я был целый год? Что же такого могло случиться прошлой ночью, что надо было все морги обзванивать?
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью! — накинулся на меня отец.
Я не стал никого выслушивать, собрал вещи и уехал обратно в школу.
— Быстро же ты вернулся! — с улыбкой встретил меня начальник курса. — Скажи, Лаптев, тебя что, из дома выгнали?
— Сам уехал. Здесь веселее, — мрачно ответил я.
— Ну если каникулы у тебя закончились, то завтра заступаешь в наряд по кухне.
Да что мне какой-то наряд по кухне! Я, чтобы забыться, даже на войну бы с радостью поехал, а тут всего-то сутки картошку чистить да котлы от жира отмывать.
Видя мое понурое состояние, замполит курса выписал мне пять увольнительных записок с открытой датой.
"В нарядах по кухне и караулах я сдружился со старшекурсниками, по различным причинам оставшимися на каникулы в школе. Один из них, Санек Воронов, познакомил меня со студентками мединститута, те — со своими подругами, а там пошло и поехало! К концу второго курса я из романтического влюбчивого паренька превратился, по мнению знакомых девушек, в «самоуверенного нахала».
Перед окончанием школы у нас была трехмесячная практика. Проходил я ее в должности инспектора уголовного розыска Октябрьского РОВД. За время практики я объехал все райотделы в городе и всем начальникам РОВД предложил свою кандидатуру в качестве будущего работника. Единственное условие, выдвигаемое мной, было отдельное жилье. Жить после окончания школы с родителями я не собирался.
Начальники райотделов милиции, узнав, что я местный житель, с сожалением разводили руками: «Рады бы тебя взять, но с жильем помочь ничем не сможем!» Вьюгин был единственный, кто согласился помочь.
— В заводское общежитие пойдешь жить? — прикуривая от импортной зажигалки «Зиппо», спросил он. — Если согласен, тогда пиши расписку, что обязуешься отработать у меня в отделе пять лет.
Я взял со стола лист бумаги, ручку и начал писать заголовок расписки, но Вьюгин остановил меня.
— Андрей, так не пойдет! Ты кровью расписку пиши.
