6
0Сейчас, что ли, начать, пока у меня в душе все кипит? Вдруг потом не решусь?»
— Эй, ты, Шестилапая, — крикнул Лебедевой разбитной паренек Сергей Сомов, — брось кошку, а то блох нахватаешься! Будут потом по всему классу скакать!
Пора! Я подскочил к Сомову, схватил его за грудки:
— Ты, падла, если еще раз назовешь ее Шестилапой, я тебе прямо тут морду разобью!
— Ты что, Андрюха, взбесился, что ли? — Сомов попытался оттолкнуть меня, но не смог.
Стоящие рядом пацаны разняли нас, не дали перерасти мелкой стычке в настоящую драку.
В классе, до начала занятий, я велел Лебедевой садиться за одну парту со мной.
— Лена, — сказал я так, чтобы все слышали, — если тебя кто-то еще будет обзывать, скажи мне, я разберусь.
Класс встретил это заявление гробовым молчанием.
На перемене ко мне подошли дворовые дружки из разных классов.
— Андрюха, ты что, решил из-за Шестилапой со всей школой на ножи встать? — удивленно спросили они.
— Плевал я на вашу школу! Если кто ее тронет, я тому без базара в рыло дам!
По законам дворового братства все пацаны, жившие со мной в одном дворе, в любом конфликте обязаны были принять мою сторону.
После уроков двое девятиклассников отозвали меня поговорить. Разговор не получился, и я вызвал их навести разборки толпа на толпу.
Пока я общался со старшеклассниками, Лебедева покорно дожидалась меня в фойе школы.
— О чем вы говорили? — встревоженно спросила она.
— Лена, я сказал им, что ты моя девушка. Теперь, по уличным законам, любой, кто обидит тебя, будет считаться моим врагом.
— Андрей, — испуганно сжалась она, — по каким законам я стала твоей девушкой?
— Мать его. — Я с досады сплюнул на свежевымытый, еще влажный пол. — Ты откуда приехала? У вас там что, на улице, по законам советской пионерии живут?
— Я не знаю, как там живут, — робко возразила она. — Я на улице мало была, сам понимаешь.
Она показала мне свою уродливую руку, которая показалась мне не такой уж ужасной.
Поздним вечером на пустыре за школьной теплицей встретились две группы разновозрастных подростков: с моей стороны человек десять, противников было раза в полтора больше.
— Лапоть прав! — сказал он, выслушав взаимные претензии сторон. — Если Шестилапая — это его чувиха, то все претензии к ней вы вначале должны обратить к нему. Но в то же время Лапоть не прав. По нашим законам, вначале он должен всем объявить, что она его чувиха, а уж потом впрягаться за нее.
— Да по фигу нам его шестилапая баба! — загалдели враги.
