Замуж за незнакомца

Может быть, это фантом? Может быть, мне мерещится, а уставшее сознание издевается, подбрасывая призраков прошлого? Но нет, фантомы не могут быть настолько реальными.

На плите шумит вскипевшая вода, аромат раскалённого масла становится удушающим. Вот-вот устрою пожар, но и отойти от этого проклятого окна я не могу. Не получается.

Но я отпрыгиваю в сторону, когда Дима поворачивает голову, уловив, что за ним кто-то следит. От резкости скачка заваливаюсь на спину, нога скользит по плиточному полу, и я падаю на попу, больно ударившись копчиком.

Но теперь я точно знаю – это Дима.

Это именно он! Боже, что же делать?

Боясь, что он тоже меня узнает (хотя это и невозможно), я ползу к плите и всё-таки выключаю конфорки, чтобы не сжечь загородный клуб. Только пожара не хватает, и без того в жизни полная ерунда творится.

Подтягиваю к себе ноги, опираюсь спиной на кухонный шкафчик, думаю. Кирилл сказал, что здесь не может быть случайных людей. Клуб закрыт, и только свои могут находиться внутри. Значит, что? Дима – свой? Охранник? Помощник Кирилла? Кто-то из его многочисленных работников? Партнёр по бизнесу? Кто для Кирилла этот подонок и чудовище?

Обхватываю голову руками, думаю.

Я должна придумать, что мне делать. Обязана найти выход.

Сказать Кириллу? Но тогда я должна буду рассказать ему Катину историю. А может, просто сказать, мол, я точно знаю, что этот мужчина – мудак и насильник? Притвориться капризной барышней, топнуть ногой, устроить истерику и потребовать, чтобы он принёс мне голову Димы на тарелочке. Но поверит ли мне Кирилл? Вдруг потребует доказательств, а у меня их просто нет.

Всё-таки, если Дима здесь, то он находится в лице самых доверенных, приближённых к Кириллу, а значит, по мнению моего мужа, надёжный.

Значит, заслужил, значит Кирилл ему доверяет. И тогда, что будет значить моё слово против слова человека, с которым, возможно, ни один пуд соли съеден?

А ещё я боюсь столкнуться с равнодушием. Что, если Кирилл, выслушав меня, только усмехнётся и скажет, что это не важно? Что у каждого свои грехи, и у него самого их немало. Что, если сам Кирилл считает, что это нормально, выеденного яйца не стоит.

Катя сама тогда уехала с Димой. Сама, по собственной воле хотела приключений. Вдруг Кирилл скажет, что ей надо было думать самой, домой ехать, а не с малознакомым парнем по городу кататься?

И, наверное, он окажется прав.

В глубине души я это понимаю. Мне нечего будет на это сказать, но разве групповое изнасилование – то, чего достойна пусть очень легкомысленная, но добрая и хорошая девушка? Да даже плохая! Разве хоть кто-то заслужил такое?

От мыслей раскалывается голова, есть совсем не хочется. Хочется хоть какой-то справедливости, и я боюсь саму себя. Внезапной злости своей боюсь, отчаяния, растерянности.