Замуж за незнакомца

Рисую прикосновениями силуэт, и он вроде бы такой же, что был совсем недавно, привычный, но что-то неуловимо изменилось. Стало женственнее. Порочнее. Я трогаю себя, а будто бы Кирилла руки чувствую на своей коже, и это тревожит меня, потому что зависеть хоть как-то от этого мужчины я не планировала.

Закрываю глаза, отхожу в сторону, поворачиваюсь спиной к зеркалу. Я, запертая Кириллом в комнате загородного клуба, не знаю, чем себя занять. Не понимаю, что делать, не вижу выхода. Придумываю глупости, ерундовые занятия, но время никак не хочет двигаться вперёд. Оно будто бы замерло, его с места не сдвинуть.

За дверью шаги – мои охранники топают от стены к стене, меряют пространство шагами. Они охраняют меня так, словно я ваза древней китайской династии, музейный экспонат. Его нельзя коснуться, тем более, разбить.

Отхожу от зеркала, исследую комнату, рассматриваю каждую завитушку. Внимательно вглядываюсь в детали. Надеюсь, хотя бы за любованием интерьера пройдёт достаточно времени, чтобы пережить этот день.

В комнате широкая королевская кровать под «газовым» балдахином. Я касаюсь прозрачной прохладной ткани, она струится сквозь пальцы, ласкает кожу.

Мечтательно улыбаюсь, ложусь спиной на упругий матрац, но на долго меня не хватает. Хочется какого-то действия, движения.

Поднимаюсь, подхожу к книжным шкафам, трогаю корешки книг, ощупываю завитушки золотистого теснения. Достаю томик Мандельштама, втягиваю аромат печатных страниц, наслаждаюсь красотой стихотворных строф.

Зачитываюсь, снова усевшись на кровать, впитываю волшебные строки и не замечаю, как брошенный на кровать телефон начинает звонить. Я до такой степени устала волноваться об отце, что не сразу реагирую.

Смотрю рассеянным взглядом на экран телефона, а на экране горит надпись «папочка», и что-то внутри падает и обмирает.

Кидаюсь вперёд, хватаю телефон, принимаю звонок, а голос отца звучит в динамике, такой родной и близкий.

Я очень его люблю и бесконечно ему верю. Он заменил мне всех: рано ушедшую маму, которую почти не помню; братьев, сестёр и друзей, но время, которое провела в беспокойстве, отложило свой отпечаток, поселило в сердце обиду.

– Тигрёнок мой, – папа совсем ласковый, немножко виноватый. Никогда его таким не слышала.

 – Прости, я немного замотался.

– Настолько, что не нашёл времени за столько дней мне перезвонить? Хотя бы просто ответить, сказать пару слов, чтобы я не волновалась?

Я не хотела, чтобы в голосе звенела обида, но иначе не получается. Она, затаённая, рвётся из меня, никак справиться с ней не получается.

Мы с папой – самые близкие люди, всегда держались вместе. Привыкли не таить друг от друга правды, высказывали всё, что накопилось внутри. Хотя бы старались, но сейчас словно стена между нами выросла.