0
0– Это в каком это месте я идеальный? – хищно щурится, а мне, чтобы не свалиться, приходится обвить его шею руками.
– Повёлся? – бью его кулаком в плечо. – Я пошутила. На самом деле ты вовсе не в моём вкусе.
Кирилл ловко перебрасывает меня, а я кричу, что он варвар.
– Нельзя так с женщинами обращаться! – громко возмущаюсь, обхватывая Раевского руками и ногами.
– Женщин бить нельзя, а носить на руках очень даже можно.
– Что бы ты ещё в этом понимал, – хмыкаю, вспоминая его слова о том, что он никогда и ни за кем не ухаживал.
– Я иногда тоже книжки читаю.
– Неужели про любовь?
– В каждой книжке пишут что-то про любовь, – его руки на моих ягодицах ощущаются тяжёлыми металлическими пластинами, которые не сбросить. Намертво приклеились.
Кирилл незаметно толкается вперёд, демонстрируя свой интерес. Он у него в штанах твёрдый и огромный, и моё неугомонное разбуженное тело отзывается сладкой судорогой.
Похоже, гормоны проснулись и теперь мне от них не избавиться. Тело хочет ласки, а уставшему мозгу и тревожной душе необходимо забыться. Раствориться в простых ощущениях, заполнить сосущую пустоту внутри чем-то живым и настоящим.
Забыв обо всех словах, что говорила себе столько лет: что никому никогда не смогу довериться, что не найдётся в мире мужчины, с которым захочу иметь что-то большее; что мужчинам в принципе нельзя доверять, я трусь носом о заросшую щетиной щёку Кирилла. Он задерживает дыхание, лишь крепче держит.
– Я не люблю тебя, Кирилл Раевский. Ни капельки. Ты мне даже не нравишься.
– Слышал уже, – усмехается, и дыхание его жарче тропического ветра, что гуляет над океаном.
– Но я почему-то верю тебе, – обхватываю его лицо руками, смотрю в тревожные глаза. – А это уже кое-что, да?
– А ещё ты меня хочешь, – хмыкает. – А это уже действительно кое-что.
В моей голове туман, и даже океан уже не так шумит. Его звуки заглушает рёв крови в моих ушах, и я почти ничего не соображаю. Не помню, как Кирилл собирал вещи, брошенные на пляже, как вёл меня в сторону отеля. Все мысли спутались в тугой клубок, а ещё эмоции… их слишком много для меня одной.
– Просто не дай мне ни о чём думать, – прошу, когда оказываемся у нашего домика.
Кирилл не торопится распахивать дверь: снова притягивает к себе, целует медленнее и глубже. Почти нежно, ласково. От его тела исходит такой жар, что боюсь обжечься, но и не держаться за мужские плечи не могу – шатает из стороны в сторону, будто ураган с ног сносит. Может быть, начался шторм? Дикий вихрь, который сейчас закружит в воронке, поднимет в воздух и унесёт в другую часть планеты?
Но, кажется, даже тогда я не перестану держаться за Кирилла.
