Замуж за незнакомца

Во мне так много самых разных, не самых приятных, эмоций, что могу ненароком сделать кому-то больно.

– Но Кирилл… она же… она же рыба снулая, холодная ледышка. Что она дать тебе может? Ты же… неужели она выдерживает твои аппетиты? Эта коротышка бледная?

– Иди на хрен, – рявкаю и сжимаю до хруста кулак, и ткань брюк сильнее натягивается.

 Настя поправляет короткую юбку, губы облизывает.

– Иди к своему папику, – говорю, снова отворачиваясь к зеркалу.

Резким движением откручиваю кран, набираю полные пригоршни воды и, не боясь облиться, брызжу на горячую кожу щёк.

Тонкие ручейки стекают по лицу, мочат белоснежный воротник, оставляют уродливые пятна на лацканах пиджака. Похер.

Блядь, это проклятие какое-то, но я не могу трахнуть никого, пока эта высокомерная заноза сидит в моей воспалённой башке.

Настя открывает рот, сказать что-то хочет. Вероятно, объявить, какой я козёл, но не решается. То ли взгляд мой в зеркале не даёт, то ли осознание – тут давно уже всё кончено.

– Если начнёшь закусываться, Настенька, будет только хуже.

Настя умная, потому без лишних скандалов вылетает из туалета, напоследок громко хлопнув дверью.

Я жду несколько минут и, хорошенько продышавшись, выхожу из сверкающей десятком потолочных светильников комнаты – хватит с меня рефлексии.

В обеденном зале оживлённо, царит атмосфера больших бабок, надменности и власти. Воздух спёртый, несмотря на самую современную вентиляцию, а ароматы еды и парфюма смешиваются и раздражают нос.

Мой взгляд блуждает по фигурам гостей, глаза слепит блеск бриллиантов. Мне открывается отличный вид на аккуратные столики, расставленные вокруг помоста – они ломятся от самой разной еды.

На ажурных белоснежных скатертях тиснёные золотом тарелки, бокалы на тонких ножках. Но ничего из этого меня не волнует. Мне нужна Тина.

Я нахожу её почти сразу. Тина стоит в компании женщин, улыбается, ведёт светскую беседу. На её лице отражается живой интерес, хотя в глазах пустыня. Смотрю как, смеясь, запрокидывает голову, и тёмные волосы распадаются волнами по спине. Делает глоток шампанского, выслушивает какие-то сплетни от высокой сухопарой блондинки – жены губернатора. Кивает чужим словам, кокетливо ладошкой рот закрывает, смехом прыскает.

Но спина слишком прямая, а движения замедленные, чётко выверенные – ей неуютно в толпе разряженных, словно павлиньи жопы, жён городских шишек.

Я смотрю на неё, и Тина вздрагивает, медленно оборачивается, безошибочно находит меня. Слегка щурится, а кончики длинных ресниц трепещут. Пусть Тина никогда не признается – хотя бы сейчас – я ей нужен. Тине просто необходим человек, за руку которого она сможет ухватиться, когда вокруг бушует море.