За всё надо платить

Ты же знаешь, у них это модно, все подряд колются, нюхают, глотают.

— Нет, в больнице умер. Угостила бы кофейком-то, жмотина. Сама пьешь, а я слюни глотаю.

— Ох, прости! — спохватилась она. — Сейчас сделаю.

Она как-то бестолково засуетилась, наливая из графина воду в большую керамическую кружку, долго искала кипятильник, который лежал прямо у нее под носом, неловко повернулась и смахнула на пол коробку с сахаром.

— Черт, да что это со мной, — с досадой пробормотала она, опускаясь на корточки и собирая рассыпавшиеся по полу кусочки.

— И в самом деле, мать, что это с тобой сегодня! — подхватил Коротков, не сводя с нее внимательного взгляда. — Ты прямо не в себе. Случилось что-нибудь?

— Нет, все в порядке. Просто настроение не то.

— Врешь ты, Аська, и не краснеешь. На тебе ж лица нет. Говори быстро, что стряслось.

— Скажу, если пообещаешь молчать.

— В смысле никому не говорить? Обижаешь, я — могила.

— Нет, в смысле не комментировать и не давать советы. Ты спросил — я сказала, и все.

— Понимаешь, ко мне обратился Эдуард Петрович Денисов…

— Какой Денисов? — встрепенулся Юра. — Тот самый?

— Тот самый. Он посылает в Москву какого-то частного детектива и просит, чтобы я ему помогала. А я, естественно, боюсь, что он меня втемную хочет использовать в каких-то грязных делах.

— А отказать нельзя? Ты разве ему чем-то обязана?

— В том-то и дело. Помнишь прошлогоднюю историю с убийством милиционера Кости Малушкина?

— У меня был единственный свидетель, который видел Костю вместе с убийцей. Но этот свидетель не хотел давать показания, он хотел сам убить этого парня, Ерохина, который застрелил Костю. У него к Ерохину был свой счет, очень давний. Короче, я боялась, что он действительно убьет Ерохина вместо того, чтобы дать на него показания и позволить арестовать. И попросила одного человека ходить за этим свидетелем по пятам и не дать ему совершить убийство. Ерохин, правда, оказался, проворнее и убил обоих — и свидетеля, и моего человека, который его оберегал. Так вот, этот человек был внебрачным сыном Денисова.

— Ох ты! Почему ты мне ничего не рассказывала? Аська, ты что, не понимаешь, что влипла на веки вечные?

От напряжения она даже повысила голос, сама того не замечая.

— Все я понимаю прекрасно. И что мне теперь прикажешь делать? Волосы на голове рвать? Что сделано — то сделано, Колобок меня заранее предупреждал, когда я только собиралась обратиться к Денисову за помощью, а я, дура, не послушалась. Теперь поздно. Потому я и сказала — без советов и комментариев. Если бы из этой ситуации был выход, Колобок бы мне еще год назад сказал, как и что нужно сделать, чтобы меня не смогли использовать. А теперь что? Прямо хоть увольняйся к чертовой матери из органов.

— Это тоже не выход, старушка, — резонно заметил Коротков.