За всё надо платить

— Что так долго? — спросил он вместо приветствия.

— В пробку попали, — спокойно объяснил Саприн. — Вот, держите.

Он протянул Шоринову папку с материалами.

— По плану. По платежным документам я получил наличные и передал их вашим людям в Вене. Они знают, что в ближайшее время вы передадите им еще дополнительно некоторую сумму, после чего деньги будут возвращены на указанные вами счета. У вашего богатого благодетеля будет полная иллюзия, что этими деньгами, действительно с кем-то расплачивались, а спустя примерно неделю вы смогли вернуть долг вместе с процентами.

— С Тамарой у нас проблема, Михаил Владимирович. Она очень напугана и изо всех сил делает вид, что ничего не произошло. Якобы ее это не касается. Поверьте моему опыту, так ведут себя люди, которые понимают, что стали нежелательными свидетелями и теперь им нужно опасаться за свою жизнь. Если бы она устроила истерику, я бы нашел способ ее успокоить, объяснил бы, что ей выгодно молчать в тряпочку. А она ничего не говорит и не спрашивает. Она очень опасна, Михаил Владимирович, поверьте мне. Она достаточно умна и может попытаться затеять с нами всякие разные игры, а любая игра подразумевает лишние телодвижения, которые могут привлечь чье-нибудь внимание.

— Я понял, — торопливо откликнулся Шоринов. — Я понял и полностью согласен с тобой. Хотя… Может быть, она молчит не потому, что задумала какую-то каверзу? Может, она просто хочет денег за молчание? Ты не говорил с ней об этом?

— Михаил Владимирович, я не первый день на свете живу… — начал было Саприн, но Шоринов перебил его:

— Попробуй в этом направлении. Может, все обойдется. Заткни ей рот пачкой долларов и спи спокойно. Можешь торговаться до пятидесяти тысяч. А уж если она захочет больше, тогда, конечно… Где она сейчас?

Шоринов зашел в комнату, где Катя по-прежнему лежала на диване, уставившись в телевизор.

— Кто пришел, Дусик? — спросила она.

— Николай, — ответил Михаил Владимирович, доставая из шкафа кейс и открывая кодовый замок.

Катя легко вскочила с дивана и пулей вылетела в прихожую. Когда через две минуты из комнаты вышел Шоринов, ему показалось, что в прихожей нечем дышать. Саприн и Катя молча стояли и смотрели друг на друга, и это молчание, казалось, вобрало в себя весь кислород, весь воздух. В руках у Кати Шоринов заметил небольшую коробочку.

— Спасибо, Коля, — наконец произнесла Катя необычно мягким голосом и повернулась к Шоринову. — Смотри, Дусик, Коля привез мне то, о чем я его просила.

— Что это? — недовольно спросил он.

— Тигренок. — Она участливо улыбнулась. — Стеклянный тигренок.

Шоринов с облегчением перевел дух. Конечно, тигренок. Ну, если тигренок, то это не страшно.