Чёрная сова

Так быстро перерабатывать информацию медлительный и по-крестьянски основательный «старец» Рыбин не успевал. Терехова он всю жизнь считал непутёвым авантюристом, поэтому ему было легче прислать денег, чем разобраться в ситуации. Он тут же и перекинул ему на карточку недостающие полсотни тысяч, и Андрей всё-таки купил заветный долганский наряд.

— Возьми и примерь, — сказал он, подавая пакеты Алефтине.

Та и в Норильске пряталась от света в ванной комнате, поэтому попросила выйти. Терехов вышел, но через минуту услышал возмущённый голос:

— Что ты мне принёс?

— Малицу. Это местный женский наряд.

— Она же из оленьего меха!

— Из какого же ещё? Это Заполярье...

— Я никогда этого не надену! — приоткрыла она дверь и вышвырнула пакеты. — Я ношу меха только хищных животных! А олени — травоядные!

Терехов в тот миг снова вспомнил Репья, но не в связи с капризностью Ланды. Жора напрасно пугал, что дорога на Путорану — это безвозвратный поход, билет в один конец. У этого путешествия непременно будет обратный путь, возвращение, причём весьма скорое. Именно в тот момент Андрей и определился, что отвезёт чёрную сову к порталу, оставит там, как она и просила, после чего сразу же вернётся, не дожидаясь полуночи полярной ночи! И пусть она летит в свой параллельный мир, где тепло, как в тропиках, не требуется тёплой одежды, чума, пищи и, пожалуй, земных чувств тоже."

"И с этой же минуты он перестал мысленно и в шутку называть её женой. Ни при каких обстоятельствах нельзя было позволять женщине набрасывать на мужчину аркан и таскать его за лошадью, как живую добычу. Похмельем Терехов не страдал, поэтому возвращение к прежней роли поводыря перенёс легко.

В магазин он малицу не понёс, хотя на возвращённые деньги можно было купить обратный билет на самолёт, упаковал и приторочил к своему рюкзаку. На Таймыре начинался октябрь, вполне зимний месяц, с морозами и одновременными снегопадами, чего не было на Ямале. Норилку сковало льдом, причём на широких и тихих местах настолько чистым, что, когда ветер сдувал снег, получались идеально ровные катки.

Алефтина сидела в своём светонепроницаемом убежище и не выходила на улицу. С каждым днём он чуял, как от неё исходит нарастающее напряжение, особенно после того, как он возвращался с улицы, где обкатывал снегоход, и наведывался в посёлок Валёк, чтобы проверить лёд на реке. На всякий случай он никому не говорил, куда и в какой поход собирается, хотя попутно, у случайных людей, выведывал маршрут на озеро Лама и состояние ледяного покрова. Любители экстремального зимнего отдыха на природе попадались не часто, но кое-как Терехов выяснил, что соваться на озеро Лама раньше чем через две-три недели не имеет смысла и надо ждать настоящих морозов.