XVII. Де Брас

Хозяин трактира разместил нас, но, судя по его скривившемуся лицу, принял за великих извращенцев, услышав звучный баритон д’Артаньяна из-под вновь накинутой на лицо вуали.

Главное, мы получили свои комнаты: мне досталась отдельная, братья как обычно взяли одну на двоих, а вот д’Артаньяну пришлось соседствовать с д’Атосом — иных свободных помещений не имелось. Причем кровать в их комнате была лишь одна.

При этом хозяин трактира подмигивал им самым недвусмысленным способом. К счастью, эти подмигивания видел лишь я, и тут же их присек, резко ударив идиота в солнечное сплетение.

Тот захрипел и согнулся. Ничего, продышится, придет в себя, но и урок останется.

Благо, это не сказалось на ужине, который подали вовремя, и был он обилен, вкусен и сытен. Д’Артаньян, по понятным причинам, попросил принести еду в комнату, мы же вчетвером расположились в просторном нижнем зале, заняв самый лучший стол. И, что называется, ни в чем себе не отказывали.

Вино лилось рекой, а ассортимент съестного был весьма разнообразен для скромного придорожного трактира: жареные перепела, свиные ноги, сыры, трюфеля, кровяные колбасы, черный плотный хлеб, тушенная в сливках с грибами рыба из соседней реки, говяжья вырезка, каша на шкварках — перечислять можно было еще долго.

Я заметил, что Атос не оставил свой сверток в комнате с д’Артаньяном, а прихватил его с собой, сунув под лавку. При этом он много не пил, сохраняя ясную голову, ел тоже умеренно, и весь вечер о чем-то размышлял, почти не вступая в разговоры. Я его не дергал — пусть сам определится, хочет он рассказать что-то или нет.

Тайна его груза начинала меня интересовать всерьез.

Если поначалу я вовсе не думал об этом, считая, что Атос везет либо письма, обличающие кого-то из первых лиц государства, либо же какой-то предмет, вроде пресловутых подвесок, то теперь я переменил свое мнение.

Никакие письма и подвески не стоили тех усилий, кои предпринимали все вокруг, дабы захватить приз. Предмет, которым завладел Атос, был гораздо более ценным и значимым. И, быть может, он и сам об этом не знал. Но главное, откуда приз взялся изначально? Миледи Карлайл получила его, очевидно, в Марселе.

И сразу мне на ум приходили Испания и Италия — соседние страны, откуда до Марселя было крайне легко добраться.

Оба государства были себе на уме. Испания в последнее время стала утрачивать морское владычество в колониях. Ее прииски в Новом Свете подвергались постоянным грабежам, а караваны атаковали пираты.

Италия же — центр католицизма, а Ватикан — ее несокрушимый бастион. Папская власть простиралась над Европой, но время от времени авторитет требовалось поддерживать не только словом, но и делом.