XVII. Де Брас

Это было мое кредо. Но теперь все изменилось.

Отодвинувшись от Ребекки, я попытался успокоить дыхание. Сердце билось в груди, как бешенное. Будь у меня под рукой сигарета, я бы закурил. Надо написать аббату де Бриенну и спросить, не начал ли он крутить первые папироски, было бы весьма кстати…

— Сударь, а когда вы изволите на мне жениться? — голос Ребекки вывел меня из положения нирваны. Я вздрогнул и повернулся к ней.

Она смотрела на меня всерьез, широко распахнув глаза, но потом не выдержала и рассмеялась своим серебристым, легким смехом.

— Да хоть прямо сейчас! — искренне и честно ответил я, и вовсе не соврал при этом.

— Готовы хранить верность?

— Готовы любить до конца наших дней?

— Уверены, что после не передумаете?

— Франсуа, я объявляю нас мужем и женой! Именем любви, и да благословят нас небеса!..

— Клянусь перед Господом и Небом, что всю свою жизнь, пока я мыслю и дышу, буду любить и почитать мою супругу, заботиться о ней в горе и радости, при свете звезд и солнца, защищать ее от угроз, помогать в насущных заботах, ценить и боготворить ее! Клянусь, что не будет у меня никого и ничего важнее и значимее! Клянусь, что все мои чаяния и мечты я буду посвящать только ей! Клянусь!

Ребекка выслушала все до конца, а потом негромко сказала в ответ:

— Клянусь, что муж мой станет жизнью моей! Клянусь!.

.

В дверь спальни постучались. Я поднялся на ноги, накинув на плечи простыню, и выглянул в коридор. Молодой слуга, имени которого я еще не запомнил, поклонился и доложил:

— К вам посетитель, господин барон! Изволите принять?

Я задумался. Почти никто не знал, что я вернулся в Париж. И еще меньшее число людей было в курсе, где именно я остановился.

Перпонше только начал приводить мой новый дом в порядок, и еще далеко не закончил с обустройством. Хотя, с моей точки зрения, жить тут уже было можно. Но слуги так не считали, и с утра до вечера чистили, драили, вымывали, скребли, прибирались, отчищали все вокруг.

Неведомый гость, кем бы он не был, входил в узкий круг осведомленных о моем местоположении.

— Приму! Пусть ожидает в фиолетовой комнате, я скоро спущусь.

Да, внезапно у меня образовалась фиолетовая комната, а так же желтая и белая.

Дом был большой, и я пока больше довольствовался синей спальней, чем прочими помещениями.

К тому моменту, когда я спустился вниз, гость уже расположился на стуле и смирно ожидал, пока о нем вспомнят.

Это был молодой человек, лет восемнадцати на вид, кудрявый и живой лицом, с большим носом и любопытным взглядом.

— Сударь! — сходу резко начал я. Молодой человек напомнил мне обычного просителя, коих видеть я не желал. — В двух словах скажите, чего вы желаете?

Юноша порывисто привстал со стула.