Взрослые и дети. #Многобукв

Уже не первый год травили приятеля дочери, и ее заодно. Они уже притерпелись, что дразнят и гадости говорят. Пытались игнорировать. Все это нарастало довольно долго. И вот привело к драке, в которой мальчику сломали нос. Я предупреждала учительницу, она упорно делала вид, что это не ее дело. Я вместо нее пыталась что-то с детьми делать, командообразованием заниматься и еще по-всякому. Бесполезно, через голову-то. Она каждый раз давала понять, что это те, кого травят, должны измениться. Или научиться не раздражать. Слиться с пейзажем. А они не сливаются, при всем желании. Да это и не помогло бы, см. «Гадкий утенок» Бардина. Там все подробненько показано про то, какие стратегии НЕ работают в ситуации травли. Слиться, измениться, понравиться, подражать, веселить, помогать. Против группы, сплоченной негативом, это не фурычит. А то, что фурычит, должны делать взрослые, по крайней мере в начальной школе. Сами дети смогут не раньше 12–13.

Вообще про это все много можно чего написать, за раз не получится.

Пока только одно. Главное, что я сейчас, когда эта история длится уже давно, и даже мне казалось, в последний год уже подутихла, поняла. Самое большое зло в подобной ситуации – психологические бредни про «в конфликте две стороны», и «надо начать с себя», и «надо попробовать конструктивно». Да, я боялась незаметно для себя оказаться в ситуации «ах, мой ребенок такой необычный и тонкий, а все вокруг просто звери». Я это наблюдала не раз, и знаю, как родители при этом бывают слепы.

Дочь и правда чувствительная. Ее не обижали дома. Она офигевала от агрессивности детей, от того, что они не останавливаются, когда плачешь. Никак не могла этого понять – что смешного, когда человек плачет. «Недостаточно социализирована», как это назвала школьный психолог. Потому что «достаточно» – это когда уже в семь лет все чувства отрезаны и никому не веришь. А наша из-за каждого дождевого червя раздавленного расстраивается. И не просто расстраивается, а лезет в грязь их «спасать». Даже сейчас, после всего, если с любым из этих «деток в клетке» что-то плохое случается, говорит с большим сочувствием о них и готова помочь. Ну, такая она. Так вот избаловали. На мой взгляд, все это немного чересчур, но это отдельная задача, которую ей еще решать: установить границы своей готовности понять и помочь.

Конечно, до ярости можно довести любого. И у нее внутри это есть, мы-то знаем. Но не в восемь же лет Евпатия Коловрата изображать. Да и страшно это, ярость.

Весь второй класс мы «начинали с себя». С учительницей беседовали. И с директором говорили. И детей пытались перенастроить. И своего ребенка к психологу водили. И вроде оно становилось лучше, и почти хорошо, и придраться конкретно не к чему. И она не жаловалась особо, не отказывалась ходить.