0
0Он минуту молчал, потом сник, обмяк и тихо попросил Караваева:
— Вы можете дать мне один патрон? Вы тоже офицер, командир полка, должны понять…
— Об этом надо было думать раньше, — сурово сказал Караваев и приказал: — Уведите!
Спрятав полученные бумаги, Ромашкин торопливо побежал по жидкому снегу. На ходу он прикидывал, как быстрее получить боеприпасы, заправить танки и где лучше проскочить в глубину расположения врага. Пролеткин еле поспевал за ним, забегая то справа, то слева, спрашивал:
Ромашкин подумал, что надо знать хотя бы в общих чертах, что представляет собой эта линия, и решил пожертвовать несколькими минутами.
— «Линия Дейме проходит по западному берегу реки Дейме. Строилась сорок лет. Долговременные железобетонные сооружения вписаны в обрывистый берег реки. Доты многоэтажные, с боекомплектом, запасом воды и продовольствия, толщина стен достигает метра. Приспособлены для боя в полном окружении. Могут вызывать огонь артиллерии на себя. Глубина линии 10–15 километров.
…Через три дня, когда взвод Ромашкина отдыхал в одном из бюргерских домов уже на линии Дейме, прискакал на мохноногом немецком битюге старшина Жмаченко. С трофейным конягой он порядком намучился.
— Не понимает наших команд, сатана! А ну, хальт, тебе говорят!
Жмаченко привез, как обычно, горячую пищу в термосах, а кроме того — удивительную новость.
— Глядите, братцы, в газете про вас напечатано! Тот самый капитан, который на задание с вами ходил.
— Живой, значит?! — обрадовался Ромашкин.
Жмаченко привез газету каждому, чтоб осталась на память. Тут уж ни почтальон, ни начальник связи полка, ведавший доставкой газет, ничего не могли поделать. Узнав, что напечатана статья о его хлопцах, старшина вцепился в пачку свежих, еще пахучих газет и решительно заявил:
— Каждому разведчику давайте по листу! Буду стоять насмерть!
Ромашкин читал статью, в ней все было правдиво, но в то же время очень возвеличено.
— И когда капитан успел все записать, запомнить? — удивился Саша Пролеткин. — Ведь он вместе с нами отбивался.
— И как быстро написал! — поразился Голубой.
— Боялся, что помрет, — сурово сказал Иван Рогатин.
Все притихли, понимая — Иван прав. Ранение у корреспондента было тяжелым, и он, наверное, спешил написать, чтобы не унести в могилу славу полюбившихся ему разведчиков.
