0
0«Какой же я лопух! Надо было привезти матери консервы, масло, сахар — из офицерского доппайка скопить. Вот сундук недогадливый!»
— Мам, как ты живешь? Я на вокзальных базарчиках видел — буханка хлеба триста рублей.
— Тружусь. В школе ребят учить не могу… после гибели папы. Хоть чем-нибудь для фронта хочу быть полезной. На оборонный завод устроилась, мне рабочую карточку дают — хлеба шестьсот граммов, крупу, сахар иногда.
— Ты рабочий? Что же ты делаешь?
Эти слова в устах матери была такие необычные и неожиданные.
— Значит, и ты воюешь?
— Вся страна воюет, сынок.
К вечеру переговорив обо всем, Василий стал искать повод, как бы уйти из дома, неудобно в первый же день покидать маму, но и Зину видеть очень хотелось. Мать поняла:
— Я не долго, мам, — крикнул Василий в дверях. Расправив грудь, подровняв награды, Василий позвонил у знакомой двери. В подъезде было темновато, поэтому Ромашкин встал под лампочку, чтобы его хорошо освещало. Дверь открыл парень с белым, девичьим лицом и черными пробивающимися усиками. Это был Витька — брат Зины. Он очень вырос с тех пор, как Василий его видел перед отъездом на фронт.
— Ух ты! — сказал Витька, прежде всего взглянув на награды. — Силен! А Зинки нет дома. Здравствуй. Когда приехал?
— Она, — Витька замялся, — ушла куда-то с девчонками, сегодня же выходной.
— На танцах она в Доме офицеров, — вдруг пропищал с лестницы следующего этажа мальчишка. Он, оказывается, давно уже рассматривал оттуда ордена и медали офицера.
— А ты откуда знаешь? — спросил Ромашкин.
— Да она там каждый день крутится.
— Витя, кто пришел, с кем ты беседуешь? — пропел из квартиры знакомый воркующий голос Матильды Николаевны, она слышала слова мальчишки и на ходу игриво, но и сердито спрашивала: — Это кто там на Зиночку наговаривает? — Увидев Ромашкина, плавно всплеснула красными холеными руками, будто показывая их.
— Спасибо, Матильда Николаевна, пойду Зину искать.
— Погоди, расскажи о себе. Ты насовсем?
— В отпуск по ранению.
— Бедный мальчик. Куда тебя?
— В голову. Уже третье ранение.
— Ну и хватит. Может быть, можно тебя оставить здесь? Леван Георгиевич посодействует, у него большие связи.
— Нельзя, Матильда Николаевна, меня ждут в полку.
— Ну, зайди на минутку, неудобно же говорить на лестнице о серьезных делах.
Василий вошел в коридор, отделанный панелями из красного дерева. Фуражку не снял, явно показывая, что сейчас уйдет.
— Витя, иди в комнату, мне надо поговорить. Когда сын ушел, Матильда Николаевна доверительно и просто зашептала Василию:
— Ты на Зиночку не обижайся. Все женихи на фронте, невестами в тылу пруд пруди.
