Выбирай

Когда черный, почти осязаемый ночной воздух прорезают крутящиеся с сумасшедшей скоростью шары на цепях, оставляя за собой пламенный шлейф и складывая движение в причудливые объемные фигуры – поистине незабываемая вещь, за которой смотришь с замиранием сердца. А может, виной всему Кати, от которой так и веет энергия таинственности и чего-то великого, захватила и меня с собой? Не знаю, но я остался под сильнейшим впечатлением, и теперь понимаю восторги своей спутницы.

– Это было круто, – восхищенно шепчет девушка после шоу, а улыбка с ее кукольного личика так и не сходит. – Видел, как они умело управляются со всеми снарядами?

– Согласен, под конец очень даже впечатлило.

– Конечно, когда вышли полуголые бабы в кожаных топах, – тычет меня в бок острый локоток. А я в очередной раз пропускаю мимо ее язвительный подкол.

Она так близко, что хочется стонать в голос. Запах ее духов будоражит мысли. Весьма и весьма непристойные. Приобняв меня за талию, Кати идет под боком и взглядом провожает прохожих. Поразительно, но даже молчать в ее обществе уютно.

Мы бредем неторопливо, направляясь в сторону парковки, на которой осталась машина. Людей уже немного, оно и неудивительно – на дворе ночь. Большинство в это время либо уже дома, либо еще готовятся к ночному загулу. Как давно я сам заваливался в клуб до утра, уже и припоминаю плохо. Не всегда пил и уходил в отрыв, бывали ночи, когда ноги домой просто не несли. Хотелось подальше от тишины и уединения с самим собой. А толпа, что шумела за стеной, способствовала продуктивной работе. Но те времена прошли. Приоритеты в жизни изменились.

– А этот Саныч не такой уж и бука, – наконец-то нарушает молчание Кати.

– Просто с чужими он предпочитает держать дистанцию.

– Работала официанткой в его клубе.

– Да ладно? – удивленно смотрят на меня, снизу вверх, шоколадного цвета глаза, – золушка на новый лад?

– Что-то вроде того.

– Я думала такое только в романах да в фильмах бывает.

– Как видишь, нет. Они вместе уже почти десять лет, и большего семьянина, чем Саныч, я не встречал. Разве что Стельмах. Там вообще конченый случай.

Кати смеется, но больше ничего не говорит. На ее лице блуждает соблазнительная, ленивая полуулыбка, а глаза все еще сияют. Словно в темных зрачках все еще пляшут отблески огня, что разрезал ночь.

Так молча мы и идем почти до самой машины, пока меня не дергают за руку:

– Стой! – неожиданно выдыхает Кати. – У меня появилась очень-очень-очень странная идея.

– Тату. Я всегда мечтала о тату! – замирает девушка, узрев сверкающую вывеску тату-салона на противоположной стороне улицы.

– Нет.