Выбирай

Наглый, соблазнительный и умопомрачительно сексуальный негодяй. – И если бы ты тогда так удачно не свалилась со сцены, прямиком в мои крепкие объятия, вряд ли бы Лия взяла тебя на работу.

– Ну, во-первых, это вышло случайно! – нарочито обиженно тычу кулаком в каменные бицепсы мужчины, – что это за намеки, Максим Александрович?! И во-вторых, почему ты так думаешь?

Гай только хитро подмигивает и предпочитает промолчать.

Машина трогается с места. Мы пересекаем еще пару улиц и вот уже заезжаем на парковку того самого клуба, к директору которого я завтра должна была идти “на поклон”.

– Мы же поругались… – не намерена отступать от темы я, припоминая, сколько гаденьких словечек тогда выдала в пылу ссоры. На которые этот гад Гаевский только посмеялся и приклеил свое любимое и извечное – детка – ко мне. – Мне казалось, наоборот, после того инцидента с одним из самых важных клиентов, Лия выставит меня и глазом не моргнув.

– У нее было другое мнение на этот счет.

– Какое? Ну же, Макс!

– Она мне тогда заявила, что раз вместо того, чтобы в падении раздвинуть ноги, ты на меня наорала, значит, у тебя иммунитет ко мне и вообще легкая непереносимость типичных столичных мажоров. А раз большинство клиентов вашей фирмы такие, как я, – Макс картинно закатывает глаза и разводит руками, – ты оказалась идеальной кандидатурой.

Не знаю, что выражалось на моем лице в этот момент, но Макс смеялся очень искренне и громко, щекоча мои бедные нервишки. Вот такой Гаевский был уже привычным, родным и близким. А не хмурый обижающийся бука.

– Так вот оно что! Надо полагать, что все кандидатки, что были до меня – шли по первому пути.

– Их было немного, – морщится мужчина, глуша двигатель. – Но именно в тот момент я понял, что скучно с тобой точно не будет.

– И как? Мне удается вносить хаос в твою скучную жизнь?

– Вот именно, что не разнообразие, а хаос, детка. И как видишь, ты стала моей вредной, кареглазой головной болью. Да и не только головной… – говорит Макс и, словно запнувшись, замолкает.

На моих губах все еще блуждает улыбка, но я просто не знаю, что на это ответить. А Гай, по-видимому, сказал все, что хотел.

На какое-то мгновение время словно замедлилось, выкидывая нас из реальности. Отгораживаясь от внешнего мира тихой мелодией, звучащей по радио, уютной прохладой кожаного салона и общими воспоминаниями – мы словно общались без слов. Молча – одним взглядом – рассказывали друг другу моменты из нашего прошлого. А за столько лет нам есть что вспомнить.

Эти глаза, в которых плещется океан – безмолвный и безветренный, играя переливами всех оттенков синего – завлекают, затягивают в свой водоворот. А лицо с точеными линиями скул, покрытых легкой однодневной щетиной – волнует рецепторы кожи до легкого покалывания в ладонях.