Выбирай

Только вот если закидоны в своей адрес я мог легко простить и “прокинуть” мимо, то тут я разорвать готов бывшую подругу.

В дверь приемной влетаю без стука, но тут встречает тишина и пустота. Зато следующая дверь – ведущая в кабинет Кати – открыта. В пару шагов преодолеваю расстояние, стараясь сильно не шуметь, и вхожу без предупреждения, застав занимательную картину: Кристина шустро перебирая пальцами, копается в бумагах на большом рабочем столе начальницы.

– И какого черта ты здесь делаешь? – голос спокойный, хотя изнутри так и рвется наружу праведный гнев, что искрит и сверкает.

– Макс? – подскакивает от неожиданности девушка, дергано оборачиваясь и быстро пряча за спиной какую-то папку. – Ты как здесь? – невинно хлопая ресницами и мастерски делая вид, что ничего собственно необычного не происходит.

– Пришел в очередной раз попытаться с тобой поговорить по-человечески, но вижу, ты совсем не понимаешь без повышенных тонов, – прячу руки в карманы брюк подальше от искушения впечатать кулак в стену или сделать еще что похуже. – Повторяю, какого черта ты забыла в кабинете Кати?

– Бумаги… я… принесла на подпись бумаги и уже ухожу.

Суетливо скидывает папку и максимально незаметно старается спрятать ее за спиной, лиса. Не отводя взгляда и мило улыбаясь. Хотя саму от страха буквально потряхивает.

– Отдай сюда! – делаю шаг.

– Те документы, что прячешь за спиной. Этот тот самый договор, который Екатерина потеряла? – киваю головой и наблюдаю поразительный каскад эмоций на лице бывшей любовницы: злость, ярость, удивление и, в конце концов, растерянность, переходящая в испуг. – Удивлена?

– Ничего я не прячу! – взвизгивает девушка и пятится назад. Отступает под моим натиском шаг за шагом, до тех пор, пока не усаживается своей задницей в отвратительной мини-юбке на стол. – Это другой договор. Не тот, что нужен, Екатерине.

Подхожу к рыжеволосой бестии и без лишних церемоний выдергиваю из рук папку, открывая и быстро пробегая глазами по испорченным в хлам документам. Такое ощущение, что с бумагами порезвился мелкий ребенок: половина листов исписаны красной ручкой, пару листов разодраны, еще пару нет вообще, судя по нумерации.

– Ты какого… творишь, дура? – рычу, впадая в ярость, с трудом контролируя рвущегося наружу зверя. – И кому ты этим хуже делаешь, себе или ей?

– Я … я… – запинается, краснеет да тут же бледнеет помощница Кати, – я не хотела, Гай! Правда, оно…. как-то… само… – пошел бессвязный детский лепет, от которого стало только в разы противней. Угораздил же черт связаться с такой, как Кристина. Всю сраную жизнь был избирателен и умен, чтобы не налетать на “бабскую” ревность, а тут… идиот.

– Как-то само, ты серьезно?

Ответа нет.