Все ради тебя (СИ)

Он тоже смотрит и что-то быстро наговаривает братьям Салмановым, от чего их выражение лица меняется и тяжелеет.

— А на что поспорим, что этот милый мальчик сейчас посвящает их обоих в детали моей биографии?

— Ты себе льстишь, Андрей. Али слишком молодой, чтобы тебя помнить. Или ты продолжаешь?

— Я — легенда, Лиза.

— Смотри не лопни от гордости. Будет жаль. Хотя нет, постой...давай-ка еще поговорим о твоей репутации...

Наконец-то звучит настоящий смех, и я даже почти улыбаюсь в ответ, просто во время себя одергиваю. Но ему все равно. Глаза блестят, улыбка широкая, а сам он настолько привлекает взгляд, что аж бесит!

Ишь! Слюной изошлись.

Бешеные телки...

Ожидаемо закатываю глаза, на него смотрю и саркастично поднимаю брови.

— А ты еще в ударе, ты посмотри...

— Я занимаюсь спортивной ходьбой.

Боже, какой сюр. Но я смеюсь и искренне, как бы не пыталась промолчать. Образ его в ярком, спортивном костюме и обязательно с головной повязкой в цвет (какой-нибудь кислотной!), не оставляет мне ни малейшего шанса проигнорировать шутку.

Черт. Не могу отрицать, что Андрей, к сожалению, не кончил плохо где-нибудь под мостом, как мне бы хотелось.

Он все такой же обаятельный, интересный и веселый. Потрясающе выглядит, шутит, знает, что сказать... И не ошибается в выборе одежды!

Даже его мягкие, замшевые туфли пришлись в тему! Он спокоен, размерен, тих, но опасен как широкая река, которая в любой момент может взорваться бурным, подводным теченьем.

Король жизни, нагнувший половину Москвы. Он поимел стольких! И все они его боятся...

Я пробегаюсь взглядом по людям, которых знаю вот уже пять лет, и вижу это в глазах. Они смотрят на нас с неким.

..как это слово? Волнением и интересом? А еще непременно ждут моего падения. Я прямо чувствую это и вздыхаю. Расслабляюсь с приклеенной улыбкой, снова смотрю на Андрея.

— Они все тебя боятся.

— Потому что они хорошо знают, на что я способен.

— И тебе это льстит, да?

— Что конкретно ты имеешь в виду, Лиза?

— Ну...ты мошенник и вор...

Скулы у Андрея заостряются, как и вся его наглая рожа, но буквально на секунду! Никто этого даже не заметил...Никто, кто его не знает, конечно же... Я вижу каждую эмоцию на его лице, распознаю ее и читаю как открытую книгу.

Он никогда не мог мне соврать, и ничего не изменилось.

Это радует. Наверно... пока от сказанных слов горят губы. К сожалению, такое преследует меня постоянно, когда наши жизни сталкиваются на один раз в месяц. Я не могу сдержаться от яда, за который потом себя ненавижу: все-таки...это грубо, а он мой...отец?

О — М — Г! Может, действительно хватит этого сопливого бреда, а, Лиза?

— Думаешь, что я должен стыдиться?

— Обычно люди стыдятся, когда кого-то обманывают.