Время героев: рассказы, эссе

Мне платят только за то, что в нужный момент, в любой компании, я могу рассказать актуальный анекдотик, свежую гаденькую сплетню или присунуть пошловатую шутку в чью-то беседу. Я – постоянный источник новостей, слухов и скандалов. Я знаю все модные на 12 часов дня дизайнерские марки, все наиболее сильно торкающие наркотики, я знаю наизусть все трендовые статейки в журнале «Vogue» и все последние коллекции в Третьяковском проезде. Я знаю, с кем спала вчера Ксюша! Я знаю, что нюхал вчера Федя! Я знаю, кому продал эту девчонку Петя! Наконец, я знаю, что вы делали прошлым вечером, и даже то, что будете делать завтра!

Я должен быть в курсе.

Никто, слышите, НИКТО не может мне сообщить новости! Я – основной ньюсмейкер. Любое, даже не известное мне сообщение, я выслушиваю с кислой миной а-ля «еще вчера посмеялись». Даже на Пасху, когда мне говорят – «Христос Воскрес!», я отвечаю, что читал вчера об этом в Днях. ру.

Все передачи и явления я делю по принципу медийной актуальности. Я не читаю классиков, потому что они писали вчера и стали историей. Я вообще не интересуюсь историей, а когда лохи говорят мне, что войну 1941–1945 года выиграл СССР, я смеюсь им в лицо.

Уж я-то знаю, что ее выиграли американцы, а СССР и Германия в то время были союзниками. Потому что, в отличие от лохов, я вчера смотрел вечерний выпуск Cи-эн-эн, посвященный высадке в Нормандии, а то, что говорит мне медиа, я признаю единственной правдой.

Каждый вечер я стремлюсь обогнать утренние новости, мотаясь по клубам и ресторанам Москвы, собирая слухи, сплетни и прочие гадости. Аккуратно, как истинный коллекционер, я поднимаю с паркетных полов осколки чужого счастья и щепки чужой беды. Завтра они станут достоянием тусовки, что, несомненно, добавит мне пару баллов по шкале медийности.

Уже ночью, устав от круглосуточной мысли об усталости, с головой, налитой тяжестью ежедневного безделья, я еду в клуб, чтобы слиться с сотней таких же, как и я, бездельников. Рабов ненасытного бога, именуемого Медиа. Каждый вечер здесь совершаются человеческие жертвоприношения и мы, подняв головы, смотрим, как сгорают человеческие жизни в лучах софитов или свете ночных фонарей.

– Круто, у Лени передоз!

– Где, где, пустите, дайте посмотреть! – Толпа облепляет угол заведения, чтобы посмотреть, как, со струйками крови из носа, быстро вытекает жизнь.

Леня лежит на полу и корчится от судорог. Он умирает с блаженной улыбкой дауна, подсмотренной им в каком-то рекламном ролике. Толпа расходится, громко обсуждая это событие. Кто-то выдумывает новую шутку про кокаин.

Через десять минут в клуб влетает девушка и сообщает, что час назад Андрюха насмерть разбился на своем новом «Infinity», не вписавшись в поворот на Рублевке. Доверительно рассказывается о том, сколько он до этого выпил.