0
0– Вов, ну чо ты паришься, – ответил Валентин, разгоряченный скорой близостью со Светкой, – ну кусок кирпича выпал. Ну клали-то еще в девятнадцатом веке. Сколько лет прошло! Расслабься и получай удовольствие. Тут другой мир. Никого нет. Мы одни. Все в порядке.
В ту же секунду из стены выпал здоровый кирпич, засыпав осколками сидевшую у стены Светку. Светка тонко завизжала. Из образовавшегося пролома хлынула серая масса, состоявшая из сотни сбившихся в кучу тел, и свалила Валентина с ног.
Володя резко схватил Таню за руку и, не оборачиваясь, потащил ее в туннель, противоположный тому, из которого они вышли.
«Крысы, – подумал он. – Больше некому». Уже на бегу он припомнил деревенские истории о миграциях крысиных стай, сметавших от голода все на своем пути. И людей в том числе.
– Что? Что это было? – захлебываясь слезами, крикнула Таня.
– Крысы! Молчи, дыхалку собъешь! – заорал он. В темноте бежать очень трудно. Особенно когда не знаешь, куда. И когда чувствуешь в нескольких десятках метров позади шелест сотен крысиных лап. Он старался почаще сворачивать, полагая, что какая-то часть крысиного потока не успеет за ними повернуть.
Очередной поворот вывел их в помещение, из противоположной стены которого торчала на уровне пола труба коллектора. Не раздумывая, он отпустил Таню и нырнул туда.
– Лезь, блядь, говорю!
Протискиваться по трубе, сдирая локти, было действительно непросто. Но впереди явно забрезжил мутный свет.
– Вова помоги, не могу дальше!
Он просунул голову в трубу и увидел, что Таня застряла где-то на середине. Он сунулся в трубу, схватил ее за руки и начал отчаянно тянуть на себя. Он вытянул ее почти наполовину, когда она вдруг отчаянно завопила:
– Они меня грызут! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Вова, вытащи меня!!!
Он еще раз резко дернул ее на себя, но Таня даже не продвинулась вперед.
– А-а-а-а-а-а-а! – Она продолжала истошно кричать с перекошенным от боли и ужаса ртом.
В этот момент он понял, что ему ее не вытащить. Что крысы уже наверняка объели ей ноги по колено. Что она останется здесь. А значит, не будет ни свадьбы в декабре, ни переезда в кооперативную квартиру на Юго-Западе столицы. Что ее папа, дипломат брежневской школы, не поможет Вове устроиться на работу в МИД СССР. И все планы, такие блестящие и такие близкие, так и останутся планами.
И Вову охватил жуткий приступ ненависти.
