Время героев: рассказы, эссе

Сначала ее допрашивал майор. Целый час. И все время бил по лицу. Танины губы распухли, а правый глаз заплыл и ничего не видел. Потом в кабинет зашел второй, в сером костюме и тоже стал задавать ей вопросы, но уже не бил.

– Ты, Вань, уймись, уймись. Девка, вишь, уже от страха съежилась. Может, она и впрямь не виновная, а так, по ошибке.

– Я, Михал Борисыч, вам точно говорю, она, сука, шпионка. Все хитро законспирированно, все, блядь, спрятано, а внутри гнильца. Не думала она, что на такой мелочи проколется! Вот газета-то! – с этими словами майор показал ей «Правду» со следом сапога на портрете Сталина.

 – Она, тварь, не просто на портрет вождя встала. Она, сука ебаная, с подтекстом, так сказать, встала, под портретом-то речь товарища Сталина, посвященная окончанию войны с немецко-фашистскими захватчиками. Вот ведь, блядь какая, она, значит, на нашу кровь, на нашу войну своими вонючими сапогами встала! Думала, не увидит никто. Говори, сука! Всех своих гаденышей нам покажи, а то тебе расстрел подарком покажется. Еще запоешь у меня!

– Ваня, дай мне минут несколько. Я с ней с глазу на глаз поговорю. Выйди.

– Ну как хотите, Михал Борисыч. Скажи спасибо, сука. Я б тебя прям здесь кончил, – сказал майор и вышел из кабинета.

Пожилой следователь налил Тане чаю, дал платок утереться и начал разговор.

– Вляпалась ты, Татьяна, по самое некуда. Я, конечно, не верю в то, что ты шпионка, происхождение у тебя наше, советское, характеристику на тебя дали хорошую. В передовичках ходишь. Только вот на портрет вождя вставать ногами – это, девка никуда не годится. Это дело уже политическое. Ты ж понимаешь, Таня, мы тут не в бирюльки играем. Мы тут шпионов ловим и страну на последнем рубеже охраняем от врагов.

Как внешних, так и внутренних. Ну, что скажешь?

Татьяна выпила чаю и немного успокоилась. Следователь этот, сразу видно, был мужик хороший, и Тане как-то сразу стало легко, стало ясно, что он-то уж точно во всем разберется, и все в ее, Таниной, жизни снова будет нормально.

– Я на стул сапогами залезла, стену подкрасить. А обшивка пачкаться стала, так я первую попавшуюся газету и схватила, не посмотрев, – всхлипывая, начала Таня.

Она говорила долго. О заводе, о том, что она передовичка, о кружке литературы, о секции плавания, в которую недавно записалась, о хороших соседях по коммуналке (только Львовы говнюки), о всех своих радостях и тяготах.

Через какое-то время следователь остановил Татьяну и начал говорить сам.

– Видно мне, Таня, что ты ошиблась по молодости своей. Сделала неподумавши. Но на то мы здесь и сидим, чтобы во всем разобраться. Ты понимаешь, какое нынче время тяжелое? Страна после войны, кругом еще много недобитых врагов, которые крепко мешают нам наше дело делать.