Врачебная ошибка

Они находятся в дорогих районах и приносят высокий доход. Кроме того, у него крутая тачка – он купил ее до того, как встретил Марию Тимофеевну. Так что деньги у него водились – в самом начале знакомства Нина рассказывала, какие дорогие подарки Валерий дарил ее матери.

– Понятно… Значит, из-за того, что у Нины больше нет родственников, отчим решил подать в суд, чтобы отстоять ее права?

– Он в суд подает?! – изумилась Азиза. – Почему?

– Считает, что во время операции была допущена врачебная ошибка или, того хуже, халатность.

– Идет разбирательство.

– Бедная Нина! Она ведь вовсе не боялась ложиться в больницу… Да и «ложиться» – не совсем правильное слово: она ведь пришла с вечера и уже днем следующего дня собиралась вернуться домой.

– Верно, – кивнул Леонид. – Но любое хирургическое вмешательство, даже самое мелкое, чревато опасностью.

– Я понимаю, и все же Нине было всего двадцать лет! Виновных накажут?

Кадреску не был уверен в том, что говорит правду, – ему ли не знать, как старательно медицинское сообщество старается избегать скандалов, пряча концы в воду. Начальство больше всего боится, как бы кресло под ним не пошатнулось, а потому готово на все, чтобы проблема не вышла за пределы стен лечебного заведения.

– Азиза, скажите, Нина делилась с вами планами, касающимися работы?

– Я знаю, что она готовила какой-то сенсационный материал на врачебную тематику. Несмотря на то, что сама она медиком так и не стала, Нина интересовалась такими делами. Она сказала, что говорила с редактором, и он обещал дать ей собственную колонку, если материал действительно окажется «убойным». Она вела бы свою собственную «врачебную» рубрику, представляете?

Леонид был далек от всего, что связано с массмедиа, но, судя по всему, Азиза считала такую перспективу радужной.

– Жаль, что вы не можете рассказать побольше о том, что удалось узнать вашей подруге, – разочарованно пробормотал он, готовясь закончить разговор: для Леонида долгие беседы всегда были в тягость, а особенно не любил он ситуации, когда собеседник вызывает сочувствие. В таких случаях приходилось следить за своим языком и сопереживать, а Кадреску не отличался чувствительностью. Другие, к примеру, Лицкявичус, или Агния, или даже Никита, знали, как вовремя похлопать по плечу и когда сказать нужные слова, но для Леонида, привыкшего к молчаливой, кропотливой работе с теми, кто уже никогда не заговорит, общение с живыми людьми было сущей пыткой.

– Слушайте! – вдруг воскликнула Азиза, едва не подпрыгнув на скамейке. – Ведь у Нины парень был – может, он больше вам расскажет?

– Парень? – насторожился Леонид, подумав, что еще не все потеряно. – Как его зовут?

– Антон Скоробогатов. Я видела его пару раз.