Даже когда тот не спал несколько суток подряд, поддерживая себя лишь эликсирами, отчего потом выглядел не самым лучшим образом.
— Хотите? — спросил у него Александр Николаевич и достал тяжелую глиняную бутылку из ящика стола, который он использовал под мини-бар. — Вчера целители приперли. Какой-то древний рецепт из Карелии. Если не врут, бутылке не одна сотня лет.
— Не откажусь, Ваше Императорское Величество, — кивнул Дракон, что было вполне ожидаемо. Нужно быть полным идиотом, чтобы отказать Романову в такой мелочи, как распить с ним по рюмочке. Тем более в такой щекотливой ситуации.
Вскоре по кабинету разнесся насыщенный аромат трав, кореньев и ягод. Угадать их в отдельности не представлялось возможным, но запах был просто каким-то сумасшедшим. Голицын отлично знал, что хотя Романов и говорил, будто его заставляют пить бальзамы целители, сам Император был большим их любителем.
Под коллекцию Александра Николаевича в его загородном имении было выстроено отдельное помещение. В нем были соблюдены все требования, чтобы напитки лучше сохранялись, и выдержаны все условия.
Да и вообще, вряд ли существовал лучший подарок для Романова, чем бутылочка редкого бальзама, которого у него не было в коллекции.
— Вроде бы ничего, — довольно крякнул Романов, пригубив немного напитка. — Может быть, даже и не сильно соврали насчет его возраста. Как вам?"
"Вообще-то, Голицын не очень разбирался в таких вещах, а если уж и пил, то предпочитал что-то другое.
— Неплохо, — соврал он и поставил рюмку на стол. Одного глотка ему было вполне достаточно.
— Ладно, не томите, Василий Юрьевич, я вижу вам не терпится начать, — Александр Николаевич убрал со стола глиняную бутылку и откинулся в кресле. — Глядя на вас, не скажешь, что вы принесли мне хорошие вести на ночь глядя.
— Так и есть, Ваше Императорское Величество, за что заранее прошу меня извинить, — сразу же признался в своих грехах Дракон.
Какое-то время в императорском кабинете стояла тишина. Голицын со скорбным видом в тысячный раз разглядывал малахитовый набор, а Романов о чем-то думал. Так продолжалось примерно четверть часа, которые Дракону показались целой вечностью.
— Рассказывайте, Василий Григорьевич… Только не слишком долго.









