Этим сразу же снизим вероятность моей встречи с кем-либо из знакомых. Правда, риск, конечно, остается, но операция должна быть проведена быстро. Почему я в этом уверен? А потому, что психология у бандитов проста: они сейчас уверены в своей безнаказанности и долго ждать нападения на кассы просто не выдержат — а вдруг кто-то другой куш сорвет?
— Это верно, — вынужден был признать Тыльнер.
— Вот видите! — воодушевился Александр Максимович. — Ждать им не захочется, натура волчья, к наживе и крови тянет, потому долго проверять не будут, некогда.
— С Севастьяновой связан Рябой! — возразил Гуськов. — Он свое место сбора перед выходом на дело предложит. Такой гад, всех поубивать потом будет пытаться за добычу.
— А нам это пока плюс! — парировал Трепалов. — Он, от своей бандитской жадности, за идею ограбления касс ухватится, других уговорит, потому что своими силами не справится. Насчет места встречи бандитов перед налетом мы с вами должны хорошо обмозговать, так, чтобы оно им всем и каждому подошло.
— Пожалуй, в этом есть резон… — протянул Байков. — Обезглавим одним махом всю Хитровку, потом проще дело пойдет. Но не предаст ли парнишка? Сколько ему годов?
— Восемнадцать. Туман в голове, потому и свернул на кривую дорогу. А предать… Все может быть. — Трепалов присел к столу, задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, выбивая замысловатую дробь.
К Севастьяновой Мишка Рябой шел со смешанным чувством недоверия и надежды — объявился где-то по щелям прятавшийся после разгрома банды Водопроводчика Монашек, а с ним пришел питерский «деловой», приехавший как раз перед тем, как уголовка повязала всех фартовых ребят из Марьиной рощи.










