Хозяин постоял минуту у открытой двери, провожая его взглядом, потом вернулся к столу, сел, налил себе коньяка. Мелкими глотками отпивая из рюмки ароматную темную жидкость, вытянул ноги, глядя в давно потухший камин. Сомнений не было.
Этот человек сделает все, как надо, как обговорено. Значит, в тылу у большевиков остается мина со взведенным механизмом, которая сработает в нужное время. И в нужном месте.
На Дону хозяйничал атаман Краснов, твердо державший ориентацию на немецких интервентов. В Оренбурге сколачивал белоказачьи сотни атаман Дутов.
На Северном Кавказе формировалась Добровольческая армия генерала Алексеева. Офицеры добрармии надевали черные гимнастерки с черепом и костями на рукавах и вышитой надписью: «Не бойся никого, кроме Бога одного». Рядом с Алексеевым были генералы Лавр Георгиевич Корнилов и Антон Иванович Деникин.
Точили шашки волчьи сотни Андрея Шкуро. Мутная волна контрреволюции уже выплеснула на поверхность будущего предводителя бесславно разбитой белой конницы Мамонтова, бывшего гвардейца барона Петра Николаевича Врангеля и его соратников: Дроздовского, Кутепова, Шатилова, Слащева, Туркула, Эрдели…
Отстреливаясь жидкими винтовочными залпами — не хватало патронов, — красные отряды отходили с Кавказа под визг и топот копыт феодально-националистической конницы Дагестана и Ингушетии.
Антанта готовила помощь казачьим верхам Терека и Кубани, связанным с Добровольческой белой армией; Англия протянула жадные руки к нефтепромыслам Баку; в Сибири уже готовили мятеж первые белочешские эшелоны.
Шел 1918 год. Республика Советов была в кольце фронтов.
Судьба завоеваний революции, судьба нового общественного строя — социализма решалась не только на полях сражений созданной большевиками Красной армии с войсками интервентов и белогвардейцев. Были и внутренние фронты — фронт борьбы с голодом, фронт борьбы с разрухой, фронт борьбы с преступностью.
В 1918 году Советское правительство переехало в Москву.










