«Волос ангела»

В нем были упакованные в коробки старинные иконы.

— Диомид говорит, что они не имеют цены. Я видел две — «Николу Морского» и «Святого Зосиму». Письмо, конечно, поразительное. Минимум семнадцатый век.

— Их еще не забрали у твоего художника?

— Думаю, нет. Я сказал Диомиду, чтобы он не отдавал, не отзывался на звонки и стук в дверь, пустил слух, что уехал на этюды…

— Все это, конечно, наивно, ну да что уж теперь… Ему можно верить, твоему Калистру?

— Он честный человек, Федор.

— У тебя все честные, Толя.

— Лучше ошибиться, чем оскорбить человека подозрением, — обиделся Черников.

— Я не подозреваю, а только спрашиваю. И потом, моя работа требует все проверять, чтобы такие, как ты, могли действительно не ошибиться в людях, живущих рядом с ними. Чтобы все были честными, понимаешь?

— Извини, не хотел тебя этим задеть. Я прямо сказал Калистру, что у меня есть друг по Красной армии, чекист, с которым я посоветуюсь.

— Вот и посоветовались. Очень даже хорошо, что посоветовались. Ты чем сегодня думал заняться? — положил Анатолию на колено свою руку Федор.

— Домой, наверное… Какие занятия после похорон? — пожал тот плечами.

— Нет, домой тебе, наверное, еще рано. Поедем-ка, Толя, со мной, посмотришь хоть раз, где я работаю…

В то утро, когда хоронили бывшего штабс-капитана Воронцова, Сергей Головин и Гена Шкуратов дежурили на Арбате, недалеко от комиссионки Кудина.

Стоя в подворотне на теневой стороне улицы — уже начинало припекать солнышко, — они держали под наблюдением двери магазина. Головин, прислонившись плечом к стене, беспечно посвистывал, Гена нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не находя себе места.

Настроение у него было не очень хорошим.

Нет, никто из товарищей не винил его в том, что Пана не удалось взять живым во дворе гостиницы «Савой». Никто, кроме него самого. Может, он сделал что-то не так, не додумал, не поставил себя на место озверелого бандюги, не разгадал заранее его ходов? И вот результат — лежит сейчас тело Яшки Пана в морге. О чем с ним теперь поговоришь, как допросишь? Нет, больше такого ни в коем случае не должно случиться: это Гена пообещал себе совершенно определенно.

Потоптавшись в подворотне, он направился к выходу на улицу, бросив Головину:

— Похожу тут рядом, не могу стоять без дела.

Хоть по десять шагов туда и обратно.

Головин согласно кивнул, не переставая насвистывать. Шкуратов вышел на тротуар, сразу зажмурившись от яркого света. Проморгавшись, Гена пошел сначала налево.

С лотка, стоявшего у стены дома, бойко торговала миловидная, коротко стриженная девушка — папиросы, леденцы, булавки, всякая мелочь. Прохожие, пробегавшие мимо, на несколько секунд задерживались, разглядывая ее немудреный товар, потом спешили дальше по своим делам.