0
0В углу, почти неслышно за громким Сенькиным пением, хрипел граммофон. Паучиха, порядком усталая, пристроилась у двери — она уже скупила кое-что по мелочи у подгулявших и теперь ждала только, чтобы они угомонились и завалились спать. Скоро, скоро завалятся — самогон кончается.
Марфа уселась на Колькин пиджак в полоску, которым он так гордился. То бормотала пьяные слова, то смеялась, то вытирала пустые слезы. Псих тянул ее в другую комнату, а она упиралась, вцепившись грязными пальцами в край старого дивана.
— Ну нет… Ну погоди…
— Ты познакомила с «малиной» и наганом… — ревел свое захмелевший Сенька Бегемот.
Услышав стук в дверь, робкий, незнакомый, Паучиха насторожилась, вышла в сени. Поглядев в щель между досками пристройки, открыла дверь, впустив мальчонку, худенького, светловолосого.
— Чего тебе? — она сложила толстые руки на животе и посмотрела на него с брезгливым недоумением. — Шляются тут!
— Кольку Психа… — пролепетал мальчишка.
— Ишь ты… А почто он тебе, сопля ты этакая?
— Ему велено передать, — мальчишка смотрел исподлобья.
— Жди, — бросила Паучиха и, тяжело переваливаясь на толстенных ногах, вышла.
Буквально через минуту в сени выскочил Колька Псих, поправляя спадающую на лоб косую челку.
— Ну? — уставился на мальчишку пьяными глазами.
— Ну я, говори, чего…
— Ангелина тебя ждет у монастыря. Велела сейчас идти. Никому, сказала, не говорить.
Псих ненадолго задумался. Потом согласно кивнул.
— Я сейчас, отведешь. Не уходи, а то по шее!
Он быстро вернулся в комнату. Зло выдернул пиджак из-под тощего зада Марфы — расселась тут, курва, — накинул его на плечи.
— Наливай, Сеня, я мигом…
Псих вывалился на крыльцо по-пьяному шумно, спотыкаясь и пошатываясь.
— Куда это они? — прошептал Генералов. — Светает только.
— Самое их время, — сплюнул Шкуратов. — Но откуда мальчишка? Давай за ними, остальные, видно, догуливать будут. А нам этого упускать никак нельзя.
Свежий воздух, видимо, немного отрезвил Психа, тот заметно прибавил шагу. Стало ясно, что Колька и мальчишка идут к Москве-реке, в сторону монастыря. Сейчас кончатся переулки, по-московскому кривые, тесно застроенные, потом будет широкая площадь перед монастырем, а дальше — заросли бывшего монастырского сада, густо разросшегося под белыми стенами.
Колька и мальчишка наискосок перешли площадь. Выждав немного, Шкуратов и Генералов бегом припустились следом за ними.
Под стенами монастыря за ноги начала цепляться мокрая от росы трава.
