0
0— А ну, ваше благородие, становись-ка на коленки! И ползи сюда! Не то пулю в лоб всажу. Вот те истинный крест!
— Перестаньте! Это слишком уже… — поднялся с табурета Невроцкий, решивший наконец вмешаться. Но не успел.
Воронцов резко ударил палкой под руку Пашки. Револьвер отлетел в сторону. Невроцкий тут же поднял его.
Заика от удара невольно развернулся. Воронцов врезал ему ногой в бок! По ребрам.
— Ты с кавалером боевых орденов Российской державы говоришь, скотина! — бешено выпучив глаза, заорал бывший штабс-капитан.
Еще раз шагнув вперед, ударил Пашку ногой в лицо, вымещая на нем всю скопившуюся злость.
— Хватит, хватит… — схватил сзади за плечи Воронцова Антоний. К нему на помощь поспешил Невроцкий.
Они вдвоем усадили Воронцова на стул.
— Поговорили, называется… — сокрушенно покачал головой бывший жандарм.
— Дай воды, ваше благородие… — склонившись над Пашкой, попросил Антоний. — Вон как малого ухайдакал.
Воронцов поднялся, взял стоявшее в углу мятое ведро и, сильно припадая на раненую ногу, вышел, зло хлопнув дверью.
— Дурак! — Антоний сильно пнул пришедшего в себя Пашку сапогом в живот.
— Ну, ну! — оттащил его Невроцкий. — Теперь вам не хватало передраться!
— За что? — просипел Пашка.
— А за дурость, за то, что лезешь куда не надо! — окрысился Антоний.
— Ты же сам велел офицера натравить, — простонал Заика.
— Придурок! Надо было сказать, что Псих к его Ангелине клинья подбил, амуры крутит, он бы и шлепнул его за милую душу и ничего не спросил. Вишь, он как конь норовистый…
Воронцов вошел с ведром воды, молча поставил. Пашка, шатаясь, подошел, вымыл разбитое лицо.
— Пошли… — приказал Антоний.
Дождавшись, пока стихнут шаги Антония и Павла, Невроцкий подошел к Воронцову:
— Зря вы так с ними.
— Чего уж теперь… Вся жизнь не так!
— Где вы живете? На Ордынке?.. Прекрасно. Если не возражаете, загляну к вам как-нибудь вечерком, поговорим, вспомним старое. Поверьте, с этими людьми у меня совершенно случайное знакомство. Надеюсь быть вам полезным. — Невроцкий поклонился.
— Что ж, заходите, — вяло согласился Воронцов, — поговорим.
Догнав на улице Антония и.
— Мне сюда… И вот что, Николай Петрович, Воронцов нам явно не попутчик. Я сам подумаю, как с ним быть. Доносить он не побежит, но совестливый, гордый больно. Его любовницу еще можно использовать в работе?
— Раз, два от силы, — сплюнул Антоний.
— Его пока не трогать! — приказал жандарм, повернувшись к Пашке. — Дважды повторять не буду! На улице не светись, с такой рожей дома побудь несколько дней. А вы, Николай Петрович, займитесь сбытом.
