0
0— Это как пожелаете… Как уж изволите…
Закончив считать, послюнявил пальцы и быстро разложил пачку денег на две части. Меньшую, не стесняясь Ангелины и Психа, убрал в карман. Большую подвинул к ним.
— Вот, получите. А выдать товар я сейчас распоряжусь.
Цыганка, взяв деньги, медленно их пересчитала.
— Маловато, Иван Федотович!
— Тихон Иванович распорядился тридцать процентов удержать за риск.
Алдошин не сказал, что Тихон Иванович велел удержать за риск двадцать процентов. Но то был риск Кудина, а то — Алдошина!
— Помилуйте, какой же риск? — Ангелина недоуменно подняла тонкие брови.
Стоявший рядом Псих, нетерпеливо покашливая, переминался с ноги на ногу и с нескрываемым интересом поглядывал на сейф.
— Как же-с, сударыня… — Алдошин снял пенсне, начал протирать и без того чистые стекла носовым платком, — риск есть-с… Происхождение металла нам совершенно неизвестно. А там церковная утварь имеется. Я же вас ни о чем не спрашиваю, — он снова устроил пенсне на своем тонком носу. — Большевики, они, в случае чего, шутить не будут. Не любят они этого, сударыня. Но ежели вас по какой причине такой оборот не устраивает, то можете обратиться к другой фирме.
Выйдя из магазина, Ангелина потянула у Кольки из рук туго набитый саквояж и небольшой мешок с мануфактурой.
— Ну, спасибо за помощь. Тут и расстанемся.
— А может, пособить еще в чем? — ощерился Псих, окидывая сальным взглядом ее ладную фигуру.
— Сама управлюсь. Если понадобишься, где искать?
— В Дубровках, у Марфы спросишь.
— Ну как знаешь, была бы честь…
Антоний стоял с Пашкой Заикой в подворотне, издали наблюдая за Ангелиной и Психом, — он давно привык никому полностью не доверять и, посылая их в магазин Кудина, на который указал ему Банкир, решил сам за ними присмотреть, не сообщая об этом.
Мало ли что говорил ему Банкир — может, и правда, что он заходил к хозяину магазина и обо всем договорился, а может, и нет? Вдруг пойдут людишки, а их повяжут или хвост за ними потянется? На месте все сам увидишь, а тебя — никто.
Банкир, конечно, мужик с опытом, это в нем есть. Но — «мужик», как называли в воровском мире не причастных к их ремеслу.
Антоний долго к нему присматривался: осторожен, скрытен, вооружен; стрелять, видно, умеет, по повадкам чувствуется; глаза не поймешь какие — смотришь в них, а там стена! Засмеется иногда беззвучно, глаза в щелки сойдутся, а веселья в них нет; пьет, а не пьянеет; замашки барские, которые никаким щелоком не вытравить.
