«Волос ангела»

Детство, оставшееся так далеко — в прошлом веке, веселая ярмарка, большой бородатый мужик с лукошком, до краев полным крупной красной клюквы. Возьмет чашку, насыплет ягод, а сверху, для сладости, — ложку меда. Да еще и приговаривает: «По ягоду, по клюкву, володимерская клюква, приходила клюква издалека просить меди пятака! А вы, детушки, поплакивайте, у матушек грошиков попрашивайте, ах, по ягоду, по клюкву»…

Добрая улыбка тронула губы митрополита. Согрелась душа давним воспоминанием, как будто и вправду пахнуло легким морозцем, скрипнул первый снежок под ногой, явственно услышался голос торговца.

Но надо решать, надо — его слова ждут, его решения. И не в стоимости похищенного суть. Умысел другой виден — похищены бесценные иконы, принадлежащие не только Церкви, нет — земле Русской, потому, что созданы они мастерами, вышедшими из глуби народа, и в народе этом должны и быть. Можно ли допустить, чтобы бесследно исчезли эти дивные творения, чтобы навсегда затерялся их след во времени?

Властям о случившемся до сего времени не сообщали — Церковь отделена от государства.

Ждали: может, решится все само собой? Вот уж действительно: «Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых».

Неожиданная мысль пришла ему в голову. Митрополит даже остановился, задумавшись над ней. Сначала, осердясь, прогнал ее было прочь, но мысль была упряма — не хотела уходить, наоборот, начала властно тянуть его за собой.

Разве не русские люди вокруг, разве не заинтересована новая власть в твердом порядке? Разве не смогут увидеть истинной ценности того, чего навеки лишаются? Части славной истории российской!

И где, у кого искать помощи и поддержки ему, митрополиту Русской Православной Церкви, — у тех, кто озлобленными покинул землю свою, или у тех, кто остался? У тех, кто пошел против своего народа, или у тех, кто был с ним? Может быть, то, что сейчас пришло ему в голову, и будет единственно правильным решением?

Он подошел к столу, сел в рабочее кресло, протянул руку к письменному прибору, но в душу вновь заполз скользкий холодок сомнения — мир вокруг был нов и непривычен, часто даже пугающе непонятен.

Прав ли будет он, приняв решение, выношенное в ночных раздумьях, не ошибется ли?

Ветер за окном утих, растащив лохматые тучи в стороны, луны видно не было, зато на небе высыпали частые звезды.

Одна, словно запутавшись в листве дерева под окном, мерцала холодно и загадочно. Митрополит долго смотрел на нее, как будто она могла дать ответ его нелегким думам.

Но разве о себе или ближних своих хочет он просить?

Или жаждет неправедных богатств, земельных угодий, власти над властью мирской? Нет, нет и еще раз нет.