Брачный сезон. Сирота

Рикаро Венселот, естественно. Когда сказала, меня чуть второй раз не убили. Рикаро женат, поэтому замужество мне не светит, трое детей — поэтому и денег на моего будущего ребенка много не получить.

— И что теперь? Что решили?

— Родители хотят не поднимать скандал и отвезти меня завтра к маглекарю. Устранить последствия, пока не поздно.

Разумно. Наверное.

— А ты что?

— Я согласна. Не хочу портить себе жизнь.

Кивнула на живот Ансоны.

— Не жалко?

Кузина потрогала свой живот.

— Нет. Рикаро обманывал меня. И после этого я должна носить его ребенка? И главное, он не любит меня.

— С чего ты так решила?

— В нашу последнюю встречу он познакомил меня с своим другом. Пришел тогда, когда я была уже… одурманена и ослаблена поцелуями с Рикаро. Тот, второй, тоже меня целовал, хотя я по началу и не хотела. Тот, кто любит, не позволит такого даже лучшему другу. Уже тогда я пересмотрела свое отношение к Венселоту. А у тебя конфет шоколадных не осталось от поклонников?

Молча достала с полки коробку и отдала ее Ансоне. Крендель был уничтожен кузиной с невероятной скоростью, словно лучшее в мире лакомство.

— Ну а ты что? Рада будущему замужеству с герцогом? — кузина произнесла свои вопросы невнятно, поскольку закинула в рот сразу три конфеты.

Иронично посмотрела на Ансону.

— А ты как думаешь?"

"— Да уж, не повезло тебе. Фаворитка прекрасного принца, хозяйка сама себе, и замуж за этого противного страшного герцога. Думаю, уже вскоре после замужества ты окажешься беременна и заперта в деревенском замке. В свет своих жен герцог если и вывозил, то редко.

Хмыкнула.

— Спасибо за поддержку.

— Нет, ну это правда же. Я рассказываю тебе, к чему быть готовой.

Импровизированный девичник продлился еще пару часов, пока нас с Ансоной окончательно не сморило, и она не ушла к себе.

Утром семейство Ольтон собралось за поздним завтраком. Помятыми и грустными выглядят все, кроме недавно вернувшегося Эндрю. Кажется, Ансона хоть и говорила, что не хочет ребенка и готова от него избавится, все равно сильно переживает.

— Что случилось? — спрашивает Эндрю, оглядывая всех.

— Эта дура, — баронесса указывает на уткнувшуюся взглядом в тарелку дочь. — Беременна! И не от герцога, а от одного подлеца, который сам женат и стремя с детьми.

Кажется, Эндрю шокирован и глубоко задумался. Узнал лишь, про то, как же будут решать ситуацию и молчит. Даже не завтракает. Неужели так за сестру переживает?

Вообще все время, пока сидели за столом мужчины угрюмо молчали, я просто ела, хотя тоже молча, и можно сказать, угрюмо, а баронесса пилила дочь и читала мораль. Поздновато, конечно, стала читать.