Безбашенная

— Эксбиционизм…

— Ну да…

— В какой форме он возник?

— Долгое время мама пыталась навязать мне стыд за обнаженность. Я не понимала почему обнаженное тело — это плохо или стыдно.

— Ты не испытывала стыд?

— Только уязвимость и множество эмоций окружающий. Очень разных. Мне было интересно. Мне казалось обнажение — это инструмент изучения окружающих. Мне и сейчас так кажется. Но в детстве, в какой-то момент маму взбесило мое нежелание перенять ее стыд, и меня начали лупить за то, что я не испытываю стеснение обнажаясь тогда, когда хочу. Внутренний конфликт реализовался в навязчивый кошмар. Меня преследовал сон, где я оказываюсь абсолютно раздетой среди толпы незнакомых людей. И я начинала испытывать ту эмоцию, что транслировала мама. Она мне не нравилась. Этот сон меня выматывал. И я решила его победить.

— Как?

— Я разделась и пошла на улицу.

— Что? Сколько тебе было?

— Шесть.

— Черт… — крутит он ручку. — Очень жаль, что я игнорировал периодизацию детской психиатрии. Шесть… Шесть…Ты осознанно пошла раздетой на улицу в шесть?"

"— Да. Это была терапия. Я себя решила так вылечить от этого сна. Периодизация тебе сейчас никак не поможет, потому что у меня было опережение психологическим возрастом физиологического. В шесть я уже была очень взрослым ребенком. Обычно, исправь, если я ошибаюсь, аналитический отдел мозга, который отвечает и за абстрактные формы мышления, начинает полноценно функционировать к девяти, так?

— Так.

— У меня, как у аутиста, он работал с самого начала. Я все время анализировала, сколько я себя помню. Я абстрагировала свои выводы в тезисы. Обобщала. А помню я себя с десяти месяцев.

— Удалось? Твое прилюдное обнажение купировала навязчивые сны?

— Удалось.

— Тебя наказали?

— Меня наказали, но это был последний раз, когда меня наказали за это.

— Потому что ты больше так не делала?

— Потому что я сказала, что буду выходить каждый раз голой, если меня будут за это наказывать и что мне понравилось. На следующий день, я как обещала вышла опять. После этого у мамы была истерика, так как моя спина и задница были располосованы ремнем. И окружающие увидели меня не только голой, но и избитой.

— Ты делала это намеренно! Дрессировала их.

— Конечно. Родители меня бесили своими слабостями и невозможностью относиться к происходящему открыто. И я бесновалась. Страх и боль были уже разделены. Поэтому я могла пережить свои наказания отстранено.

— Что было дальше?

— Мама замолчала про стыд, и я прекратила делать так.

— Но тебе реально понравилось обнажаться?

— Да, мне реально понравилось. Я наелась эмоций.

— Откуда ты взяла этот инструмент работы над собой?

— Когда мне было два. Я четко ощущала под своей кроватью некое существо. Существо нехорошее, с низкими вибрациями. Дух, домовой… не знаю.