В тайге ночи тёмные

И когда она выгнулась, когда сорвалась на стон, а Соколов вспомнил, какая она нереальная на вкус, вот тогда поспешил подняться и взять свою беглянку. Верстак бился краем о стену, с него сыпались на пол отвертки и саморезы, в помещении стало не просто тепло, а жарко, окна запотели. Лиза вздрагивала всем телом от каждого его толчка, Евгений же смотрел, как подпрыгивает ее грудь, любовался влажной кожей, мерцающей в тусклом свете, припухшими накусанными губами. Она всегда покусывает губы во время секса. Соколов настолько увлекся, настолько забылся, что чуть не кончил в нее, на этот раз первой опомнилась Лиза — она отползла назад, затем обхватила член рукой и так сжала, что Евгений впервые в жизни ощутил воистину мучительный оргазм, после которого в теле вообще не осталось сил, аж голова пошла кругом.

Но времени не передышку у Соколова не было, пришлось в спешном порядке не дать Лизе сбежать как в прошлую ночь.

— Подожди, — забрал у нее из рук джинсы, кофту, — не уходи.

— Это был последний раз, — а глаза заблестели.

— Я в этом неуверен, — и поцеловал ее в щеку.

На что он поднял руки вверх и отошел в сторону. Лучше не спорить, не напирать.

Ему тоже предстоит научиться общаться с ней по-другому. И Лиза ушла, а Соколов взялся за дрова. Его в свое время дед научил правильно собирать поленницу, да и не только этому научил. Дед, когда понял, что внук тянется ко всему новому, начал приобщать к хозяйству. И поскольку Николай Афанасьевич был одним из лучших печников в округе, то уже в пятнадцать лет Евгений сложил свою первую печь. Лиза еще многого о нем не знает, она привыкла видеть в нем начальника, который, то сидит за большим столом в офисе, то разъезжает на личном авто по встречам, то заседает в ресторанах, потому что готовить самому — не царское это дело. Но когда-то Соколов был другим. Однако, жизнь штука такая, она меняет людей, подстраивает под реалии времени. А большие деньги отключают все принципы нравственности и морали.

За полтора часа управился, теперь вдоль стены стояла ровная поленница, уложенная так, что дерево не будет сыреть и портиться.

А вернувшись в дом, хотел уже поиграть с Пашей, но тут в гостиную пожаловал Семен Аркадьевич и почти шепотом позвал Евгения обратно на улицу.

— Идем-ка, поговорить надо, — поманил за собой.

— А как зе поиглать? — захлопал глазами расстроенный Паша. — Я узе иглуски плиготовил. Вот, — указал на целый автопарк на ковре.

— Дядя с тобой обязательно поиграет, — улыбнулся дедушка, — но сначала я ему кое-что важное скажу. Ладно?

— Ладно, только не долго.

У Соколова в свою очередь сработало предчувствие. Хорошего отец Лизы ему явно не скажет.

Когда двое покинули дом, Семен достал из кармана пачку сигарет, вытянул одну сигарету.

— Будешь? — кивнул на пачку.