В тайге ночи тёмные

И Паша, этот мальчик не кажется чьим-то чужим милым ребенком, в его взгляде, улыбках или кривляках есть что-то очень близкое, знакомое. Особенно, когда парнишка становится серьезным и концентрируется на каком-нибудь деле. Его ни конфетами, ни планшетом не заманишь, если он чем-то занят. Вроде мелкий совсем, а такой собранный, упертый. Пока с крыльями для совы возился, все пальцы себе исколол, но и слова не сказал, разве что сердито сопел себе под нос.

Так и сидел до часа ночи, прокручивая в голове то сон, то сарай, то игры с Пашей, то разговор с отцом Лизы. Все это будто какие-то кусочки одного целого.

Только, чтобы увязать их между собой, нужно еще кое-что — его воспоминания. В глазах Лизы и ее отца слишком много неприязни, причина которой не в том, что они вынуждены кормить лишнего человека. Здесь нечто другое, более личное, более давнее. Может, они все-таки где-то пересекались, может, он когда-то чем-то обидел этих людей?

Вдруг со стороны улицы раздался треск, отчего Соколов дернулся.

— Твою мать, — глянул в окно, — так и заикой станешь, — после чего поднялся, испытав ноющую боль в области ребер, и пошел к себе.

Но ровно в тот момент, когда хотел выключить свет в коридоре, чуть ли не нос к носу столкнулся с Лизой. Она была в розовом махровом халате, с двумя косичками и маленькой кружечкой в руках. И она была прекрасна, за исключением одного — заплаканных глаз.

— Почему не спишь? — постаралась, как всегда, спрятать взгляд.

— Не спалось, — преградил ей дорогу, — а ты?

— Лиз, — хотел коснуться ее лица, но она отпрянула в сторону, — не бойся меня, я просто хотел сказать. Если мы и пересекались когда-либо, если я и обидел тебя или твоего отца, прости.

— Ты видимо переутомился. Иди-ка спать.

— Тогда почему глаза заплаканные? Почему ты каждый раз смотришь на меня с такой злостью?

— Позволишь пройти? — и сделала шаг вперед, однако Соколов сейчас же ее поймал. — Опять за своё?

— Знаю, полено где-то рядом, — усмехнулся, — но мне уже всё равно, — прошептал в губы, а в следующий миг поцеловал, правда, без грубости, без напора.

А Лиза ответила на поцелуй. Да, она рыдала в подушку все два часа, проклинала себя за всё подряд, ненавидела Соколова за то, что свалился им на голову. Но голова уже устала думать, устала болеть, как и сердце.

И не успела опомниться, как оказалась в его комнате.

Евгений усадил девушку на кровать, сам же опустился перед ней на колени, а когда хотел развязать пояс халата, Лиза мигом пришла в себя.

— Какого дьявола ты вытворяешь? — оттолкнула от себя наглые руки. Идиотка! Он-то вытворяет понятно что, а вот что она творит?! Сама же растаяла, чуть лужей не растеклась. И с кем? С ним! С этим бездушным созданием!

— Мне показалось, ты не против, — уперся кулаками в кровать.

— Я против.