— Нет, не о нас, Кир. О ребенке. Я беременна от Жени.
— Чего?! — аж дернулся. — От Евгена? Беременна? Что за бред? Что за дичайший бред! Он наследников не планировал.
— Так уж вышло, — пожала плечами.
— А как же мы с тобой? И с чего ты вообще уверена, что беременна именно от него?
— Я наверно не дура, Кирилл. И знаю, от кого могла забеременеть, а от кого нет.
— Вот как… просто замечательно. Да уж, ты не дура. Ты стерва, каких поискать.
— Да брось, — расположилась в кресле поудобнее, руки сложила в замок, — не изображай из себя обиженного. Ты прекрасно знал, что я с ним, несмотря ни на что.
— Ты трахалась со мной в подсобке, когда Евген вел совещание в соседнем помещении. Потом у него же дома, в ванной. Мне продолжать?
— Какое это теперь имеет значение? Если Жени больше нет, то… — а в глазах засверкали слезы.
Кирилл меж тем откинулся на спинку дивана, уставился на большие настенные часы. Брата он не любил, что есть, то есть. Тот был хуже отца — требовательнее, жесте, безжалостнее. И да, в тяжелое время не бросил, поддержал работой, назначил приличную зарплату, но и спрашивал наравне со всеми.
— Скажи как есть, — перевел взгляд на девушку, — ты с ним из-за бабок?
— Женя один из самых умных мужчин, с которыми мне только доводилось пересекаться. У него есть стержень. Это не может не цеплять.
— А со мной тогда зачем спала?
— Все просто. Ты мягче, романтичнее, нежнее, добрее. Иногда этого очень не доставало.
— Как удобно, однако.
— Кир, прости меня.
Проводив ее взглядом и дождавшись хлопка двери, Кирилл поспешил к мини-бару, где отыскал бутылку водки. Сейчас только она может восстановить его душевное равновесие. И после двух рюмок действительно стало легче. Как же всё хреново. Или нет? Когда он осознал, что уже не просто развлекается с Ксенией за спиной брата, а любит её, тогда и пришло понимание масштабов трагедии.










