В тайге ночи тёмные

А вы что здесь делаете? Уже второго планируете? Ты, Соколов, смотрю, прямо решил размножиться к сорока годам. Молодец!

— То есть? — перевела взгляд на Женю. — Она твоя бывшая?

— Да, — выдавил из себя с большим нежеланием.

— И сейчас ждет от тебя ребенка?

— Что ж так трусливо, Жень? — замотала головой Ксения. — Как трахаться себе в удовольствие, так смелый, а как принять результат, так сразу «возможно»? Или мой ребенок чем-то будет хуже этого? — кивнула на Пашу. — Какой-то не такой, какой-то ненужный, да? Неугодный.

— А если не закрою, то что? Подойдешь и поможешь? Я думала, мы будем семьей, — на глазах замерцали слезы.

 — В эту долбанную дыру полетела, когда узнала, что ты жив, думала, осчастливлю новостью.

— Дай ключи от машины, — Лиза протянула руку. Надо было срочно уйти отсюда. Нет, она не боец, она не будет лезть на амбразуру, разбираться с его бывшими, настоящими, отстаивать свою территорию, ей всегда было проще уйти… да и в груди резко сдавило, заболело.

— Вот, — достал из кармана ключи, отдал ей. — Я приду через пару минут.

И когда они с Пашей ушли, Соколов медленно подошел к Ксении:

— Воу-воу, — та выставила руки вперед, — потише, большой человек.

Только без глупостей. Я все-таки беременна.

— Ты совсем, что ли дура? Или прикидываешься? Кто тебе сказал, где я?

— Попросила кое-кого понаблюдать за тобой, уж извини. А ей ты так и не сказал обо мне, ай-ай-ай, — злорадно усмехнулась, — бедная девушка теперь будет себя чувствовать обманутой. Полагаю, уже не в первый раз.

— И что дальше? Ты приперлась сюда, нагадила, а дальше-то что? Какая конечная цель?

— Цель? Сейчас мне как никогда больно, Женя. И эту боль в одиночку носить в себе просто невыносимо.

К тому же ты так лихо отбоярился от меня там, в больнице, от нашего ребенка, что задетое чувство справедливости толкнуло меня на эту встречу.

— Знаешь, да. Полегчало. Желаю хорошего дня, — и направилась в сторону въездных ворот, за которыми ее дожидалось такси.

К машине Соколов шел в состоянии беспомощной ярости. Какой же он все-таки кретин. А когда сел в машину, когда посмотрел на Лизу, понял, что лучше сейчас ничего не говорить, не поможет. Кирилл оказался прав, за обидой последовала месть.

— Её ты тоже отправил на аборт? — спросила спустя полчаса пути.

- Нет, не отправил, — сжал руль с такой силой, что пальцы побелели. — Я узнал обо всем после крушения, как раз, когда уезжал на встречу с братом.

— И с тех пор молчал… хотя, ты даже о брате молчал. Будто в этом всем есть какая-то великая тайна, — произнесла с печальной улыбкой.

— Лиз, я все тебе объясню.

— Ну да, не сомневаюсь. А забавно, — принялась включать и выключать экран телефона, — ты так грубо с ней разговаривал, прямо как со мной тогда.

— У нас с ней, — но замолчал.