0
0Что, бездна побери, произошло? Что за драконята плешивые?
Я развернулась, чтобы вернуться и довести до сведения Маркуса, какой же он на самом деле гребаный мудак. Тренер бы этого, конечно, не одобрил, особенно накануне игры, но Саргон бы в жизни не признался, что ему надрала зад девчонка. Придумал бы какую-то правдоподобную историю, и я удивленно охала бы наравне со всеми.
– Оставь его в покое, – Рыч схватил меня за руку и снова потащил за собой. Я уперлась пятками и с такой силой рванула обратно свою конечность, что чуть не выбила ее из сустава.
– И как это понимать? – мне показалось, я отлично дала понять, что не собираюсь идти дальше, и Бьорн, развернувшись ко мне всем своим массивным корпусом, навис надо мной.
– Как хочешь, так и понимай, – рыкнул он на меня. – Но иногда ты удивительно непробиваемая, Мира. Не видишь, ему и без тебя плохо?
– А ты его, значит, защищаешь? – разозлилась я и повысила голос, больше не заботясь о том, что нас кто-то услышит. – Иди, утешь его, нянька-медведица. Что же ты со мной ушел?
– Не ори, – недовольно поморщился Рыч. – Здесь где-то бродит мистер Эйлар с подавителем кошачьих феромонов. Этой ночью все будто сошли с ума.
– Ну да, полнолуние, – кивнула я, но не позволила сбить меня с толку. – Ты хотя бы в курсе, что опять натворил этот придурок?
– Мне вовсе не обязательно это знать. Я увидел достаточно, чтобы понять – ему не нужна компания. Особенно сейчас.
– Компания, может, и не нужна, – еще сильнее завелась я. – А вот хорошая взбучка – еще как! Кем он себя возомнил? Пупом Виригии? Королем обглоданного сырника?
– Почему сырника? – опешил Рыч, глаза которого уже гневно сверкали.
Я махнула на него рукой.
Разве он в состоянии это понять?
– В бездну сырник, – с моих губ сорвалось рычание. – Маркус перешел черту и заслужил сломанный нос.
– Не тебе его судить, – шагнув ко мне, Бьорн внезапно закрыл мне рот своей огромной ладонью и, на корню пресекая любое сопротивление, с удвоенной энергией потащил в сторону номеров. Остановился он лишь после того, как втолкнул меня в незапертую дверь и захлопнул ее за нашими спинами. Почувствовав свободу, я ощетинилась, готовая выплеснуть свою агрессию прямо в лицо дракона. Возможно, это был огромный пробел в моем воспитании, но я не умела и не желала сдерживать свои эмоции. Хотела кричать – кричала, плакать – рыдала как в последний раз, драться – никто не мог уйти от моей карающей длани. И любила я всегда так же, в полную силу. И от этого предательство любовников было особенно болезненным.
Бездна, когда я снова переключилась на этих придурков?
Злость клокотала во мне, смешиваясь с разъедающей душу агонией, и я просто обязана была дать выход своим чувствам, иначе они разорвали бы меня на части.
