Упраздненный ритуал

 — Вы хотите доказать нам, что все, у кого было сложное детство, должны страдать комплексом неполноценности и, в конечном итоге, превратиться в злодеев? Я вам приведу массу других примеров.

— Не нужно, я их знаю. Кто-то из великих даже сказал, что несчастное детство для человека — лучшая школа. Он вырастает закаленным и не боится жизненных испытаний. Но одни закаляются, а другие ломаются. Вот в этом и вся разница. У вашей подруги Ольги было столько всяких испытаний в жизни, а она осталась человеком. Достойным человеком.

Муж Ольги, сидевший рядом, обнял жену, словно собираясь защитить ее от всех несчастий на земле. Она благодарно улыбнулась.

— Наверно, он тронулся, — мрачно предположил Габышев, — я бы его никогда не узнал.

— Он сохранил остатки разума, чтобы действовать логично для всех последующий преступлений, — ответил Дронго, — эта жажда мщения была единственной силой, заставлявшей его жить.

— Как страшно, — сказала Лейла, — значит, можно прожить и такую жизнь. Как мы были жестоки.

— При чем тут его жизнь? — повернулся к ней Габышев. — Просто ему не повезло. Навалились на его голову все несчастья. Это судьба, она не зависит от человека. Бывают несчастливые судьбы. Любой человек ломается под ударом судьбы, — он говорил достаточно громко, чтобы его услышала Кирсанова, которая тоже не смотрела в его сторону.

— Нет, — возразил Дронго, — не любой, — он показал в конец комнаты, где за последней партой сидел задумавшийся Вейдеманис.

— Можно я расскажу про тебя? — спросил он у Эдгара.

— Валяй, — кивнул тот.

— Мой друг Эдгар Вейдеманис, — показал на своего напарника Дронго. — Несколько лет назад врачи нашли у него злокачественное образование в легком. Они не давали ему ни единого шанса. Даже в случае срочной операции. За то, что он был сотрудников КГБ, его уволили с работы и заставили уехать из Латвии после распада страны. Его бывшая жена от него ушла, оставив ему несовершеннолетнюю дочь, и в довершении ко всему мафия едва не убила его девочку. Как вы считаете — не слишком ли много испытаний для одного человека? А ведь он выстоял.

Все смотрели на Вейдеманиса. Он понял, что должен сказать какие-то слова в ответ. Он поднялся и глухо произнес, показывая на Дронго.

— Мой друг, человек, который спас сначала меня, потом мою семью. У него тоже нелегкая жизнь. Дважды он был ранен, один раз едва не погиб. В него стреляли, на него охотились с вертолетов, его топили, убивали, ненавидели. Но он остался таким, каким вы его видите.