12
0Алиса всё больше проникалась сочувствием к Тёмной госпоже. Смотреть на этого совершенного мужчину и видеть в его взгляде лишь ненависть – так ещё пытка! А если ещё и ждать «совершеннолетия» по-драконьи и готовиться стать жертвой, то картинка вырисовывается совсем уж мрачная, сплошной стресс! Как правило, боль другим причиняют те, кому больно настолько, что становится нестерпимо… затмевает разум. Страдания других дают иллюзию справедливости и силы смириться с собственной участью.
Алиса, с трудом оторвавшись от любования прекрасным телом Клода, присела рядом с седельной сумкой, пичуга испуганно отскочила в сторону, но не улетала, буравя человека настороженным взглядом. Чёрная бусина круглого глаза влажно поблескивала. Алиса вытащила из сумки кусок хлеба и, оторвав кусочек, бросила птице. Та встрепенулась, недоверчиво покрутила острой головой, клюнула угощение и, подхватив кусок, стремительно исчезла в небе.
Алиса печально улыбнулась: может, так же стоит поступить и ей? Вместо того, чтобы мечтать о долгой и счастливой жизни с прекрасным мужчиной, принять «благосклонность», да исчезнуть из этого мира? И пусть она будет в жизни Клода лишь мимолётным увлечением… Помотала головой: нет! Пока есть иллюзия самоконтроля, нужно держаться за неё, чтобы удержать себя на грани. Ещё неизвестно, как поведёт себя глупое сердце, если позволить себе упасть в объятия Светлого господина.
Выпрямилась и, оглядев небольшой натюрморт, созданный на разложенной попоне, подбросила в костёр несколько веток. Вдруг со спины её обнял подкравшийся Клод. Ощутив его мокрое после купания тело, Алиса задрожала и, порывисто отпихнув его руки, крикнула:
– Напугал!
Он с удовольствием рассмеялся, явно понимая, что дрожь вывал отнюдь не испуг. Алиса, густо покраснев, недовольно отряхнула с рук капли и, избегая смотреть на полуобнажённое привлекательно-влажное тело Светлого господина, пробурчала:
– Вся мокрая теперь!
Клод склонился к ней так, что слипшиеся после купания пряди его волос коснулись её лица и хрипло прошептал:
– Правда? – Алиса вскинула голову и тут же утонула в омуте голубых глаз. Господин промурлыкал: – Я тоже возбуждён!
– Божечки! – раздражённо воскликнула Алиса и, отступив, повернулась к костру: – Пора тебе жениться, благородный господин, а то уже на простолюдинок бросаешься!
Улыбка его растаяла, щёки побелели. Конечно, Алиса понимала, что любое упоминание о Тёмной госпоже и предстоящей свадьбы мгновенно портит Клоду настроение, но лишь это могло помочь ей самой не допустить сладкой ошибки. «Долго и счастливо» ей не светит. Не в этом мире, и не с этим человеком.
