— А были бы мудрые аббасси. — развеселилась вдруг и я. — И строил бы ты, друг Лограх, мне сейчас дом. Каменный. А не политикой занимался да с царедворцами приятельство водил.
— А если бы не построил? — Лограх наслаждался дружеской перепалкой так откровенно, что даже шуточно дерзить ему не хотелось, чтоб не огорчить ненароком.
— А если бы не построил, то она сама бы все построила. И дом с крыльцом, и тебя с войском. — Ванька включился в разговор с передка кибитки, как будто мысли мои услышал. — Позвала бы рушей и в неделю бы хоромы забабахала. Не сомневайся, друже.
— Вот я говорю, — обрадовался старший шаман и скроил комичную заискивающую рожицу, только смотрел не на меня, а Витто, — пусть придумает, как нам побыстрее все устроить, ко всеобщему удовольствию. А?
Как будто у меня в подвалах крепости полк запасных шаманов припрятан, чтоб гимны петь и переправу питать, ага!
Хотя, что-то здравое в этой мыслишке имеется.
— А как ты заставишь тех духов внедрится в живого, если они столько десятилетий никак не определятся с выбором?
— Как-как? Методом кнута и сладкой лепешки.
— Забавное выражение. Про лепешку понятно, а что предлагаешь вместо кнута, иномирянка? — Лограх вновь собран и серьезен, как тогда, в пещере, при объединении разумов.
— Да забросьте вы эту пещеру, нафиг! Пусть духи между собой смотрины устраивают. А как провялятся в одиночестве, так и вспомнят, где у них совесть припрятана. Не могут же они совсем стыд утратить, коль разум сохранили?
— Да как можно пещеру-то бросить? — дедушка Халах возражал, но чувствовалось, что идея ему нравится. — А как же души на перерождение отпускать?
Да в чем загвоздка-то? Ванькиного братца, помнится, прямо посреди тронного зала в последний путь наладили. Магическим огнем.









