Разве ему не нужно решать проблему с переправой? Но, видно, у великих сейчас другие темы, магистру не интересные.
— Как нам найти шатер Солар-ара? — вопрос был задан в никуда, но толпа быстро выдавила из себя пацаненка лет десяти. Длинного, тощего с веселыми любопытными глазами. Провожатый.
Паренек шагал быстро, то и дело оглядываясь, дескать, что вы там плететесь. Пришлось его притормозить: левитация левитацией, а Витто не успевал, да и я уже запыхалась.
— Я стар, малыш, — доверительно объяснил энтузиасту Гунар, — если устану, не смогу лечить. А ты знаешь того мальчика, который болен?
Ну все, Гунар завербовал себе волонтера и на́чал сбор анамнеза…
До жилища Солара оказалось далековато.
Как же здесь страшно и тяжело жить!
Так, Николавна, спину выпрямила!
Жалко? А нефиг все мерить «цивилизованными стандартами», лучше порадуйся своему дому.
— Нина, милая, что случилась? — едва слышно спросил Витто, и указал глазами на мою руку, прижатую к груди.
Надо же, когда земная привычка хвататься за сердце вылезла.
— Нет, все впорядке. Но мне так их всех жалко, так жалко!
— Не дури! — тихий и жесткий приказ не сразу достиг разума. Витто никогда так со мной не разговаривал! — Не дури, — уже мягче повторил мой спутник, вынуждая взять себя под руку, — эти люди не примут жалости. Держись, как обычно, как ты умеешь, со всеми на равных, если не хочешь их оскорбить.
…и порушить наши надежды на решение проблемы Переправы. Вот что осталось недосказанным.
Шатер Солара, как показывали наблюдения, был небольшим, зато имел вход-тамбур. Все полотнище, заменяющее дверь, было испещрено знаками размером с крупную мужскую ладонь. Нет, не письменами, но некими символами, типа рунических. Это не просто узоры. От белых, заботливо подновляемых загогулин, ломаных стрелок и прочих кракозябр слегка тянуло силой. Заговор на здоровье.









