Удачная неудача Солнцеликого - 3

Странное дело, ни Гунар, ни Юттим представиться заезжему магу не торопились.

Господи, всего лишь один человек, а сколько заморочек! Одно утешает — войдя в роль хозяйки, я не позволяла себе выглядеть абы как. Только изделия Априлды. Ну, что ж, ради столичной штучки я даже свой маг-кергон напялю. Точнее, ради Киры, Ваньки и Ши. Им же в столицу возвращаться, зачем их позорить?

Так и знала, что Бови доставит хлопот. Обед ему подай в комнату (что за убожество!), слугу предоставь…

— Это военная крепость, магистр, а не гостиница. Вы в командировке. Прислуги здесь нет ни у кого.

Правила едины для всех, даже для его высочества и его сиятельства. — про правила с ходу присочинила, но не соврала ведь. — И не трудитесь запоминать мое имя, — вот тут да, сорвалась, ухмыльнулась прямо в перекошенную арийскую рожу, — достаточно будет «вашей милости».

А нечего Варнаю придирками изводить! У самого даже мажья фибула не чисто серебряная. Чуть сильнее нашего эс-капитана Норрея.

А к ужину подоспела еще одна новость — Дораш получил зов из степи. Время пришло. Нас ждут.

Ну сколько можно! Я — извечная копуша, и то уже собралась! Все перепроверила, всем ЦУ раздала и стою посередь плаца, готовая занять свое место на облучке кибитки.

А эти арр-ристократы все никак. Одно утешает, Ваен и Шигеру напоследок прессуют Бови. Вона как его плющит — пир для глаз, жаль, что неслышно. Тщательно обласканная Пряжка утешительно фыркнула мне в лицо морковным духом. Ей, как и мне, не терпелось. Да еще пришлые кони будоражили нашу барышню. Из шестерых только трое — мерины.

Хороший денек выдался. Небо хоть и хмурое, но высокое, не давит плечи близкими тучами, а потому и дышится легче.

Кажется, вот сейчас, ну вот-вот, порыв ветра разорвет облака и небеса улыбнутся. А они все не улыбаются. Бесит!

Жаль, что дорога, по словам Дюша, не дольше часа. За это время никак не успеть настроится на доброжелательный гостевой лад. А надо, ибо душа клокотала раздражением на настырного арийца, усталостью от бестолковых сборов и смутной тревогой. Тревога происходила от бедняги Дораша, который держался как мог, но все же страшно нервничал перед встречей с соплеменниками. И помочь нечем.

Мудрый Гунар придумал уступить шаманёнку своего коня под предлогом старческой немощи.

Если есть место в кибитке, рядом с женщинами и детьми, то зачем напрягаться в седле горячего скакуна? Дескать, ему, старику, абсолютно без разницы, что о нем подумают. Все понимали, что дядюшка мой изрядно лукавит. Ради Дораша. Ха! Въехать в родное стойбище на благородном жеребце, стремя в стремя с посланцами короля, или на облучке далеко не новой кибитки в роли «водителя кобылы» при барыне, есть же разница для престижа!

Женщины и дети, это мы с Титом.