Тит так полыхнул золотыми очами, что я без разговоров уступила — он идет с нами. И эта настойчивость боженёнка тоже настораживала. Теперь вот нервничаю и тереблю осколок ножа — вместилище Сары, да так, что рискую проткнуть карман серого парадного платья. Погода стоит весьма теплая, чтобы ограничиться самодельной пелериной: нашелся у Нитты в запасах подходящий отрез, да мы еще вышивку приладили, мародёрски отчекрыженную со степняцкого подарка. С артефактом-то не штука. Изящненько получилось.
Руши немного задерживались. А может мне так казалось под нетерпеливыми взглядами господ офицеров, которые пришли проводить, а на самом деле — убедиться, что я, наконец, свалила из крепости.
Не в моих правилах куском хлеба попрекать, не так воспитана, но довели, да. Сама себе противна, но, довели! Пришлось господам офицерам познакомиться с учетной книгой расходов, которую скрупулезно вел Дораш, и осознать суммы, которые я трачу на пропитание гарнизона, из личных средств, на минуточку. Пусть казенное довольствие поступило, но это не те деньги, которые позволяют всем, всем (!) есть мясное по два, а то и три, раза на дню! Витто, правда, тоже удивился, но по другому поводу. Он начал получать деньги, взимаемые казначейством с Харшиммов, как компенсацию, и не знал, что с этими деньгами делать.
Норрей похудел от расстройства, но сдался. График служебных вахт был переделан. За полчаса, между прочим! С помощью кольцевого календаря Витто и моих способностей быстро считать. Понятно, да? Этот капитанистый гад просто не хотел возиться с бумажками и запоминать новое расписание. А солдатики были счастливы разнообразию в жизни, за лопаты и прочий инвентарь взялись радостно.









