Убиться веником

Ее вежливо пригласили в кабинет, внимательно выслушали, выспросили мельчайшие подробности про все болячки и только потом пригласили пройти за ширму.

Доктор, импозантная, ухоженная, холеная женщина средних лет, долго и тщательно мыла руки. Велела перепуганной насмерть девушке не бояться — что и говорить, кто из нас любит ходить по врачам? — и приступила к осмотру.

— Да! Есть беременность! Шанс был один из тысячи! — сообщила она хорошую новость. Перевела взгляд на правую руку пациентки — кольца там не было — и осеклась. И продолжила уже тихим ледяным голосом: — Направление на аборт выписывать будем?

Врач много повидала на своем веку, но до сих пор чисто по-человечески не могла привыкнуть к тому, что иногда женщины не хотели своих детей.

— Ни в коем случае. Будем рожать, — возразила ей Тина.

Она медленно брела по Тверскому бульвару, раздумывая, как ей жить дальше. Остановилась около памятника Есенину, хотела присесть на пустынную с утра лавочку и перекурить. Подумала как следует, размахнулась и выкинула в урну нераспечатанную еще пачку «Вога». Следом полетела и зажигалка.

Тина вдыхала морозный уже воздух, размышляя, что и как нужно будет сказать. Ибо этим вечером ее ждали два очень серьезных разговора. Девушка ненавидела Скарлетт О’Хару именно из-за ее коронной фразы: «Я подумаю об этом завтра!»

Ей не хотелось откладывать ни разговор с мамой, ни с квартирной хозяйкой.

Тина не могла предугадать, как каждая отнесется к новости, которую она им сообщит. Она дождалась, пока шеф покинет офис, и набрала мамин домашний номер.

Телефон длинно тренькнул, так обычно случалось, когда звонок был междугородним.

— Мамуль, привет, как у вас? — осторожно начала Тина.

— Все как всегда, потихоньку, а у тебя, солнышко? — поинтересовалась мама.

— Есть одна новость, с одной стороны — хорошая, а с другой — не очень, — доложила Тина. Естественно, что мама была в курсе ее проблем со здоровьем.

— Говори же, что стряслось? — Мама была типичной паникершей, но, по счастью, быстро отходчивой.

— Мам, ты там присядь, пожалуйста, и валерьяночки накапай сразу, я подожду, — было слышно, что Тинке нелегко даются слова.

— Уже, выкладывай! — Мама присела в огромное, неуклюжее, но очень удобное кресло, не торопясь за лекарством.

— Мам, я беременна, — выдохнула в трубку дочь.

— Можно поинтересоваться, кто отец, или лучше не надо? — Мама сама не понимала, что с ней происходит, она была в диком восторге оттого, что у нее появятся долгожданный внук или внучка, но смутно ощущала, что, видимо, у дочки не все так гладко.

— Лучше не надо, — попросила дочь.

— Хорошо, ты взрослая девочка, тем более детей тебе не обещали, насколько я помню? Считай, что это благословение Господне. Вырастим. Ты вернешься? — Мама замечталась.