У лжи есть имя

 – Выдохнув, брат осматривает помещение, полностью заставленное сырыми эскизами скульптур, созданными за несколько дней и бессонных ночей. – Это кораллы? – Подходя ближе к одной из фигур, Маэль сводит брови к переносице, рассматривая её со всех сторон.

– Это абстракция, Маэль. – Откладывая шпатель в сторону, разворачиваюсь к нему. – Видишь спину? – Веду сухой кисточкой по основанию фигуры вверх. – А вот это шея.

– Ну, допустим, – недоверчиво соглашается. – Тогда что это? – он задумчиво опускает глаза вниз и кивает в сторону настила.

– Лезвия, символизирующие трудности и боль.

– Так, понятно, – тут же отмахивается брат. – Кажется, я совершенно не разбираюсь в искусстве.

– В нем не обязательно разбираться, Маэль, – устало улыбаюсь. – Важно прочувствовать. Эмоции. Детали. Скрытый смысл. – Отвлекаясь от скульптуры, я перевожу глаза на брата, замечая, что он в куртке. – Ты же не собираешься сейчас уезжать, да?

– Собираюсь, – резко поменявшись в лице, быстро отрезает он. – Есть дела в городе. – Маэль поворачивается спиной ко мне и продолжительно смотрит в окно, скрестив руки на груди.

– Ты не можешь вечно игнорировать его, Маэль, – произношу на выдохе, спешно снимая с себя фартук.

– Эва, не делай проблему из того, чего нет!

– Зачем ты так с ними?

– Мне достаточно того, что я читаю и слышу в новостях каждый день. Поэтому не считаю нужным объяснять своё поведение.

– Маэль, услышь себя… – вытирая руки от остатков сухой глины, бросаю тряпку на пол. – Разве ты не должен быть на его стороне?

– Нет, не должен, Эва, – взрывается он, поворачиваясь ко мне лицом. – Пора и тебе принять тот факт, что даже близкие могут быть теми ещё… засранцами, – осекаясь на последнем слове, он будто сразу же приходит в себя после окутавшей волны импульсивной вспыльчивости.

После его слов в мастерской повисает тишина с осязаемым напряжением в атмосфере. Я знаю Маэля лучше, чем кто-либо. Знаю, как тяжело ему даётся переживать сложившиеся обстоятельства, связанные с отцом. Но за последние несколько дней я его вовсе не узнаю. Брат пропадает где-то целыми днями, возвращаясь глубоко за полночь, когда все отходят ко сну. И чем больше времени проходит, тем сильнее он отдаляется, возводя невидимую барьерную стену между собой и семьей. Я разделяю его чувства обиды и грусти, но не могу принять тот факт, что он так легко верит всему, что рассказывают в новостях.

Последние несколько дней я провожу в мастерской столько времени, на сколько хватает сил. Скульптура стала для меня самым главным лекарством и единственной возможностью сбежать от реальности. Падая по ночам на подушку без единой мысли от усталости, я спокойно засыпаю, зная, что это один из способов избавиться от бессонницы и ночных кошмаров.